Проклятие факультета драконов. Книга вторая - Саша Ларина

сам и угождает. А я в Академию поступлю, как хотела, и собой останусь. С прической, как у пацана, с друзьями оборотнями, с мозолями на руках и неприлично громким смехом. Винсент, конечно, не передумал, зато я себя не потеряла в приторно розовых рюшах и блестящих заколках.

– Винсент?.. – почему-то шепотом спросила я. – Не обремененный интеллектом Винсент? Винсент, приятель Хэрибара? Наш здоровяк Винни?

– М-хм, – залилась румянцем девушка. – Неожиданно, я понимаю. Мы оба делаем вид, что ничего не было, будто и не знакомы толком.

– Да нет же! – изумленно воскликнула я. Не удержалась. – Он мизинца твоего не стоит, Бирхоф!

– Сердцу не прикажешь, Веллингер! – деланно надулась брюнетка.

– Нет, ты шутишь. Ушам своим не верю! Скажи, что шутишь, пожалуйста!

– Не всем же в принцев влюбляться, Ри! – Марта вдруг расхохоталась, да так искренне, что я не сдержала улыбку. – Тем более он у нас один такой, и уже очевидно влюбленный. До безумия.

– Ой, ладно тебе, – теперь я, кажется, покраснела.

– Веллингер, ты знаешь хоть одного дракона, который бы за простой магичкой так увивался? – вскинула бровь Бирхоф, а я призадумалась. – Вот-вот, о чем и речь! Ладно бы просто развлечься хотел, это не редкость, но он даже помолвку отменил. Со всеми вытекающими.

– С какими еще вытекающими?..

– Ты же не думаешь, что отцу Тэссы было достаточно пары извинений и мешка золотых? – Марта удивилась не меньше моего. – Договоренности такого уровня не расторгают без последствий, Ри. Кайрат никому ничего не говорит, но не заметить, как он изменился, просто невозможно. Молчаливый стал, замкнутый, общается в основном со своими. Уже три месяца прошло, а еще ни одной шумной вечеринки у ван дер Раммада не было, да и…

Закончить она не успела, потому как из-за двери послышался звонкий голос принцессы. К слову, крайне недовольный.

– Не надо мне ничего объяснять, Хэрибар! – буквально ворвалась в гостиную подруга. – Видеть тебя больше не хочу!

Многострадальная дверь с грохотом захлопнулась, а блондин, похоже, выполнил несложную просьбу Ютары. Ушел. Зато мы с Мартой не гордые. Внимательно рассматривали раскрасневшуюся принцессу в карих глазах которой сверкали самые настоящие искры. Злая она какая-то...

– Интересный костюмчик, Веллингер, – процедила подруга, силясь говорить мягче, но не справилась с ураганом эмоций, который оставил после себя Хэрибар. – Как дела?

– Очевидно, лучше, чем у Тайрона, – тихонько усмехнулась в ответ. – Что натворил этот блаженный?

– Этот блаженный — самый настоящий подлец! – с новой силой завелась принцесса. – Он отложил помолвку! Сам! Его светлость, видите ли, не готов! Поговорил с моим отцом, и, представь себе, вспомнил, что у него голова есть! Подумать решил! Не надумался еще! Придурок!

– Это ты по адресу зашла, Ютара, – не сдержала смешок Марта. – Мы как раз мальчишек обсуждаем, придурков в том числе. Присоединяйся!

А что? Закончить этот выходной день девичником боевого факультета, по-моему, лучший вариант из возможных! Следующий, пожалуй, стоит начать с визита к моему чудаковатому другу Хэрибару, но об этом я подумаю завтра. А сейчас…

– Хотите расскажу, как превратить чай в горячее вино, девочки?

Глава 40

– Хэрибар, ван дер Раммад, вы, полагаю, закончили? – строгий голос профессора Фридаль эхом отражался от стен небольшой аудитории.

– Да, мэм, – едва заметно улыбнулся Кайрат, коротко глянув на меня.

А я была уверена, что он соврал. Потому как, эти двое не расставались с самого утра, все занятие о чем-то тихо шептались на задних рядах, и почти не следили за своими небольшими котелками, в которых, между прочим, пузырилось взрывоопасное зелье! В нашем ученическом варианте, концентрация, конечно, куда ниже, чем в классическом, но со слов Фридаль, если вдруг бахнет, брови придется отращивать новые.

– Что ж, – недоверчиво прищурилась Фреда, – перечислите нам основные ошибки, коих вы, надеюсь, не допустили при приготовлении боевого сармоанского зелья, Кайрат. Прошу.

– Начну с рецептурной ошибки, если позволите, – принц даже не замешкался. – Янтарные лютики нельзя резать, рвать или измельчать любым другим способом. При соприкосновении с воздухом сок теряет необходимые свойства, зелье не сработает.

– Верно, – коротко кивнула Фридаль, подтверждая. – Еще два.

Я же не спеша отложила нож и, как ни в чем не бывало, опустила желтые цветы в свой котелок. Надеялась, что внимания на меня никто не обратит, но Ютара тут же тихонько хихикнула, а Марта весело подмигнула мне. Ладно уж! Забыла, с кем не бывает?

– Готовое зелье должно остывать естественным путем, без магического вмешательства, – продолжил Кайрат, с трудом сдерживая улыбку. Тоже заметил, надо полагать... – Желательно, в том же помещении, где оно было приготовлено. Резкие перепады температур пагубно влияют на стабилизацию семян кудрявого бальзамина. При перегреве они растворятся, при резком охлаждении — слипнутся, что снизит эффективность сармоана.

– М-хм, и последнее, – уже довольно сообщила Фреда.

– А последнее нам сейчас продемонстрирует Винсент, – ван дер Раммад покосился на здоровяка, который склонился над своим котлом и не без любопытства что-то там высматривал.

Да что уж там, мы все уставились на парня, чтобы не пропустить внезапную демонстрацию. Только профессор Фридаль не сводила глаз с принца, намекая, что неплохо было бы пояснить. И он пояснил:

– Минуту назад Винни добавил в свое зелье листья иприта, мэм, это самая распространенная ошибка при приготовлении всех видов взрывчатых эликсиров, – протянул принц, продолжив наблюдать за здоровяком. – Иприт часто называют ядовитым дубом, форма листьев одинаковая, и поскольку зелье боевое, кажется логичным добавить именно ядовитое растение. Но важно помнить одно простое правило — все активные вещества отправляются в зелье в середине процесса, в финале используются лишь те, что корректируют структуру. Таким образом, Винсенту следовало использовать обычные дубовые листья. Благодаря дубильным веществам, жидкость стала бы более вязкой, а…

А продолжать ему было не обязательно, все и так всё поняли. По гулкому хлопку и густому белому дыму, что клубами поднимался к потолку. По остаткам бордовой субстанции на круглом лице парня, откуда, к слову, доносились ругательства, не достойные высокородного аристократа. По подпрыгивающему — видимо, от возмущения — котелку.