Лунный камень Сатапура - Суджата Масси

Адитья перехватил ее за запястья. Начал медленно подталкивать к огню, туда, где лежала, баюкая обожженную руку, плачущая Падмабаи — над нею стоял Ганесан. Девочке было так больно, что она не обращала внимания на угли, тлевшие совсем рядом с юбкой ее кружевного белого платьица.

Адитья прошептал Первин на ухо:

— Вам нужно одно — подтолкнуть угли к ней поближе. Это сочтут несчастным случаем. Вы были в безвыходном положении.

— Нет! Моя задача — оберегать их. И я никогда…

— Даю вам последний шанс. Мы можем стать партнерами. Напишете складную бумагу, какую написали для махарани. Поменяете даты. Докажете, что правителя лучше меня не найти.

Первин затрясло. Нужно бы согласиться, умиротворить его, попытаться успокоить — она знала, что поступить нужно именно так, — но будто бы застыла. Слишком мало места, слишком много страха. Он получит от нее этот документ, а потом он их всех убьет. Поэтому она промолчала.

— Прощайтесь с ними, — сказал Адитья.

Первин, задыхаясь, выкрикнула:

— Беги, Падмабаи! Джива Рао, беги!

Про титулы она забыла.

Адитья, взревев от ярости, толкнул ее прямо в огонь.

На Первин нахлынула волна невыносимого жара, дым удушал. Она попыталась отстраниться и увидела, что бок и рукав ее кафтана для верховой езды охвачены пламенем. Боли Первин пока не чувствовала, но знала, что она скоро придет.

Джива Рао тянул сестру к дверям башни. Первин всем телом навалилась на Адитью и закричала во всю силу легких. Страх в этом крике появился сам собой, а если шут решил сосредоточиться на ее уничтожении, возможно, он не поймает детей.

Первин боролась с человеком гораздо ее сильнее, и тут в голове у нее мелькнула мысль: вот что значит быть опекуном. Не собиралась она умирать за юных правителей Сатапура, но судьба распорядилась иначе.

Первин закричала снова и услышала за спиной какой-то шум. Она с ужасом следила, как пес опустил морду к ее предплечью и погрузил в него зубы.

Но боли укуса она не почувствовала. А вот рука едва не вылетела из сустава, потому что Ганесан дернул ее прочь от огня. Она перекатывалась с боку на бок, пытаясь сбить пламя. Поняла, что Адитья ее больше не держит. Посмотрела в сторону, увидела ноги в твидовых джодпурах, стремительно поднимавшиеся по лестнице.

Почему Адитья решил подняться наверх, а не выбежать в дверь?

Потому что с охотничьей башни открывается отличный обзор.

Первин, шатаясь, встала и побрела к лестнице. Первый шаг дался ей с трудом — руки почти не слушались, равновесие было не поймать. Но она сделала второй шаг, а потом и третий.

Она поднялась всего лишь на метр, когда чьи-то сильные руки ухватила ее за локти. Вновь накатила паника. Видимо, пламя и страх сделали свое дело, она все перепутала, ей просто показалось, что шут убежал наверх.

— Первин! Остановитесь!

То был голос Колина.

— Первин!

Она качнулась назад, привалилась к нему, и от этого движения оба потеряли равновесие и вместе рухнули на земляной пол.

— Простите, — извинился Колин, выкарабкиваясь из-под нее. Первин посмотрела на него, радуясь своему спасению и одновременно сгорая от стыда после столь тесного соприкосновения. Все те ощущения, которые посетили ее в гостевом доме, так при ней и остались.

Чтобы заговорить, пришлось хоть немного выровнять дыхание. Далось ей это с трудом.

— Я все еще горю?

— Уже нет. Господи, чьих это рук дело? — Колин посмотрел на обожженный рукав, на кружившего рядом перепуганного пса.

— Это Адитья — тот человек, который приезжал вчера вечером. Вы видели детей? Они спаслись?

— Они снаружи, их утешает князь Сваруп. Все с ними в порядке.

Три человека, которых Адитье необходимо уничтожить. Первин прошептала:

— Но Адитья на крыше! Он может выстрелить.

Колин посмотрел на стремянку, исчезавшую в квадратном отверстии — а выше голубело небо.

— Что вы хотите этим сказать?

— Это охотничья башня, — прошептала она. — А он там, наверху, с пистолетом.

Колин бросил ее с той же стремительностью, с какой пришел ей на помощь. Он выскочил из башни с проворством, какого она от него не ждала. Первин так быстро двигаться не умела: закусив губы от боли, она выволокла свое ноющее тело наружу. От Колина она сильно отстала, зато отчетливо разглядела на полянке правящее семейство. Дети прижались к князю Сварупу, Джива Рао уткнулся лицом в рукав его камзола. Похоже, маленький махараджа плакал. Всех троих обуревали столь сильные чувства, что они не замечали человека, стоявшего на площадке башни с пистолетом в руке.

Взгляд Первин перелетел с Адитьи на Колина. Он обогнал ее метра на три и медленно продвигался вперед. На нем были ботинки, а значит, и протез тоже. Видел ли его Адитья?

Ответ на этот вопрос она получила через миг.

— Кто тронется с места, сразу умрет, — прозвучал голос Адитьи с вершины башни.

Князь Сваруп поднял голову и посмотрел на шута, стоявшего на верхней площадке. Князь явно его не узнавал — видимо потому, что одет Адитья был не так, как обычно. Сваруп сурово осведомился:

— Ты кто такой?

— Для тебя — ничтожество! — ответил Адитья. — А на деле — твой старший брат. Ты обязан меня почитать.

Князь Сваруп отреагировал не сразу. Прищурился, потом спросил:

— Это… Адитья-ерда? В моем ездовом костюме?

— Вчера вечером в гостевом доме я вытащил его из багажа. Все, что принадлежит тебе, по праву мое. — Адитья навел пистолет на двух князей.

— Не говори глупостей. Ты даже не знаешь, как стреляют из хауды. Ты же не воин, — презрительно бросил Сваруп.

Первин поморщилась, помня, как чувствителен Адитья ко всему, что касается статуса. Сваруп дразнил скорпиона, плохо сознавая, что укус может оказаться смертельным.

— И это говоришь мне ты — князь, который только и умеет, что пить и транжирить деньги? Вот за это и выпей! — Адитья взвел курок.

Первин увидела, что лужайку пересекает маленькая гибкая фигурка. Рама спешил к княжескому семейству. Что он хотел — заслонить их собой? Тут грянул выстрел — и сердце ее разбилось.

Первин инстинктивно упала в траву, прикрывая голову. Поняв, что ничего не случилось, она приподнялась, посмотрела на князя. Дети прижались к Сварупу, а Рама подбежал к Колину — тот лежал на земле.

Первин с ужасом поняла, что Колин вновь пожертвовал собой, — и тут Падмабаи закричала.

— Ложитесь! Ложитесь! — взывал князь Сваруп. Первин и так лежала — беспомощная, неподвижная. Сколько пуль в этом пистолете — что, если хватит на них на всех?

Она опасливо обернулась, чтобы понять, в кого теперь