Королевы второго плана - Сергей Владимирович Капков

Но яблоки растут обильные, и все время падают, иногда на голову, иногда и мимо. Это, кажется, единственный шум у нас в раю… На улице сегодня встретила старика на велосипеде с косой за плечами. Очень современная смерть на велосипеде. И старик вдобавок был веселый – жизнеутверждающий образ…»

Она же отчитывалась драматургу о каждом премьерном спектакле «Обыкновенного чуда», о восторженном приеме в каждом городе. С радостью написала о том, что, когда хвалила каким-то незнакомым иностранцам Эдуардо де Филиппо, те ответили ей: «Вот Евгений Шварц – это гений!»

Елизавета Александровна жила совсем одна в большой комнате, которую Евгений Львович Шварц описал в своих дневниках. «Волшебная комната» находилась в просторной генеральской квартире на Петроградской стороне, на последнем этаже. После революции там жили секретари Кирова, а затем поселились актеры ТЮЗа. Крошечная прихожая плавно переходила в огромную, в белом кафеле, кухню, поскольку попасть в квартиру можно было только с черного хода. Дальше темный длинный коридор приводил к ее комнате. Почти под потолком – единственное окно, огромное, во всю стену. И всё в цветах.

После смерти соседа, Леонида Любашевского, Елизавета Александровна отхлопотала пустые комнаты для нового режиссера Театра комедии Петра Наумовича Фоменко и его жены, актрисы Майи Андреевны Тупиковой.

Уварова любила гостей. Периодически устраивала приемы для узкого круга знакомых и друзей. Непьющий человек, она обязательно угощала водочкой, готовила изысканные закуски, варила вкусные бульоны. Когда начала много сниматься, приглашала новых товарищей с «Ленфильма».

Большое внимание уделяла посуде. Подбирала блюдца, чашки, ложки-вилки – всё со вкусом. Всегда носила с собой серебряную чайную ложечку, которой пользовалась в кафетериях, пока однажды не оказалась в неловкой ситуации. «Стою в кафе, взяла кофе со сливками, вынула свою ложечку – помешала, – рассказывала она потом коллегам. – Попила кофе, облизала ложечку и кладу в свою сумку… Вдруг вижу: все на меня смотрят! Чего, мол, эта старуха крадет прибор? Ну, так я и оставила свою ложечку в этом кафе…»

Благополучие пришло к ней не сразу. До того, как Уварову открыли для себя кинематограф и телевидение, она выглядела довольно комично. Актриса Вера Карпова рассказала мне такой забавный случай: «Я пришла в театр в 1956 году. Помню, собирались мы на концерт в Дом ветеранов сцены. В нашем актерском гардеробе ждали Николая Павловича. Все возбужденные, что-то эмоционально обсуждали. Вдруг входит Акимов и говорит: “О, ну ТЮЗ есть ТЮЗ!” Все засмеялись. И тут я поняла, что речь идет об Уваровой. Вижу – стоит маленькая женщина типа травести, в мутоновой шубке, коротковатой, очень поношенной, оттого отдающей рыжевато-золотистым оттенком. На ногах – валенки, а рукавички – на резиночках, как в детском садике. Так я впервые увидела Елизавету Уварову».

В последние годы Елизавета Александровна стала много сниматься в кино и на телевидении, почти каждый день звучал ее голос на радио. «И бывало, что греха таить, порой из старых кожаных кресел актерского холла вслед актрисе шелестели диалоги о заработках, количестве денег, качестве новой шубы из норки: “Куда ей столько? Одной!” – писал в воспоминаниях Виктор Гвоздицкий. Одевалась дорого. Всегда носила длинные вязаные кофты и высокие каблуки, наверное, ей казалось, что это делает ее чуть выше, но получалось наоборот, и в огромных кофтах она совсем терялась. На голове крошечный пучок волос. Иногда модный тогда парик, сидящий довольно забавно…»

Блистательная комедийная актриса Лилиан Малкина любит рассказывать, как занимала у нее деньги: «Уварова всегда давала в долг. Она не была богатой женщиной, поэтому со временем стала делить нас на тех, кто возвращает деньги и кто не возвращает. Я возвращала всегда, поэтому у нас сложился целый ритуал. Каждого 20-го числа у нее был аванс, поэтому за неделю, 13-го, в ее гримерке раздавался стук в дверь, и мой бас гласил: “Лизок! Деньги принесли?” Она уже поджидала: “Да-да-да!” И выносила 150 рублей. На неделю мне этого хватало. И так было все девять лет моей работы в театре».

В театре Уварову действительно звали Лизок, Лизочек. Правда, напрямую обратиться к ней так могла одна прямолинейная Малкина. Остальные – лишь за глаза. Пели: «Наш Лизочек очень мал, очень мал, очень мал…» Но на «Лизочка» она совсем не была похожа… Разве только маленький рост, тюзовская юность и что-то неслышное, незаметное, скромное в походке как-то оправдывало это «Лизочек». Уборная Лизочка находилась не у сцены, где сидели народные и заслуженные артисты, а где-то почти под лестницей. Крошечная комнатка, которую Елизавета Александровна делила с Верой Карповой. Ходила быстро. Говорила еще быстрее, совсем скороговоркой. Шутила, колола словом, взглядом – по пути, на ходу, не останавливаясь. Хвалила редко, и понять было непросто – шутка, похвала или за словами подвох. «Уварова сказала, что у вас руки от портала до портала», – передали как-то Гвоздицкому. Он так и не понял, хорошо это или плохо.

Гримерка эта досталась Уваровой после ухода из театра Николая Трофимова. Как вспоминает Вера Карпова, «Елизавета Александровна тут же повесила красивую гравюру Петербурга, накупила ситца и сшила покрывало на нашу маленькую козеточку, чтобы приятно было прилечь перед спектаклем. И вот как строился наш день: утром репетировали, днем по очереди спали, вечером играли спектакль. Причем я лежала на козетке – ноги на раковину, а она помещалась целиком. На гастролях мы тоже жили вместе. Елизавета Александровна обязательно покупала салфетки и скатерочки в наш гостиничный номер, иногда даже покрывальца – очень она любила уют. Много вязала – себе, своим врачам, их детям…»

Шестого сентября 1968 года во время гастролей Театра комедии в Москве умер Николай Акимов. За два последующих года в театре сменилось несколько руководителей – труппа так и не могла смириться с потерей. В 1970 году театр возглавил Вадим Голиков. Его самые заметные режиссерские работы – «Село Степанчиково и его обитатели» по Достоевскому, «Сослуживцы» Брагинского и Рязанова, «Тележка с яблоками» Шоу. Везде играла Елизавета Уварова. Голиков считал ее своим талисманом и цеплялся за старую актрису как за энциклопедию. Как, впрочем, и другие молодые режиссеры, которым не хватало каких-либо знаний.

С молодежью Елизавета Александровна дружила искренне. Многие начинающие актеры толпились за кулисами, когда она играла, учились. Но и сама Уварова наблюдала за молодыми, отмечала их успехи. Когда у соседки по гримерке Веры Карповой появлялись очередные поклонники, они обязательно хотели подружиться и с Елизаветой Александровной, им было интересно.

К Петру Фоменко, который пришел в театр в начале 1970-х, Уварова напросилась сама. Ей было интересно поработать с новым режиссером. Роли не было,