Меч Шаннары - Терри Брукс

Карлики закончили тщательно связывать его, а затем принялись разводить костер для своего скудного ужина. Одного из карликов поставили часовым, скорее в силу привычки, чем по необходимости, так как в своих родных землях им нечего было бояться; а другому было приказано внимательно наблюдать за спящим пленником. Командир карликов еще не понимал, кто именно оказался у него в руках, не понимал он и важности Эльфийских камней, но все же что-то подсказывало ему, что они обладают большой ценностью. Он намеревался доставить юношу в Паранор, где начальство решит судьбу и пленника, и его камней. Возможно, там поймут, в чем их важность. Карлик заботился в первую очередь о том, чтобы его действия не расходились с полученным приказом о патрулировании этого района, а все остальное его нисколько не интересовало.

Вскоре костер был разведен, и карлики насытились наскоро пожаренным мясом с хлебом. Поев, они тут же собрались вокруг жаркого огня и с любопытством стали рассматривать три маленьких Эльфийских камня, которые по общей просьбе достал из мешочка командир. Их морщинистые желтые лица склонились к огню, к протянутой руке командира, на которой лежали камни, ярко сияющие в свете костра. Самый любопытный из солдат потянулся к ним рукой, но тут же получил удар от старшего по званию и отскочил обратно в тень. Командир карликов с интересом потрогал камни и покатал их по открытой ладони; все остальные с восхищением наблюдали. Наконец развлечение наскучило карликам, и камни были сложены обратно в кожаный мешочек и вернулись в тунику командира. Чтобы спастись от холодного ночного воздуха, а заодно побыстрее забыть о своих неудобствах, усталые карлики откупорили бутылку пива. Бутыль начала свободно гулять среди солдат, и еще долго маленькие желтокожие охотники веселились и хохотали, подкидывая в костер веток. К огню подошел даже одинокий часовой, понявший наконец, что его служба сегодня не обязательна. Наконец пиво в бутылке иссякло, и усталые охотники начали устраиваться на ночлег, ложась тесным кольцом вокруг костра и заворачиваясь в одеяла. Часовой, однако, сохранил ясность мыслей настолько, что догадался набросить одеяло на спящего пленника, рассудив, что тому не следует появляться в Параноре больным. Вскоре в лагере воцарилась тишина, и все заснули, за исключением часового, в полудреме стоящего в тени и глядящего на маленький костер, медленно превращающийся в угли.

Сон Шеа был тревожен; его нарушали постоянные кошмары, в которых они с Фликом и Менионом, рискуя жизнью, шли в Кулхейвен, а затем отправлялись в злополучное путешествие в Паранор. Во сне он заново переживал битву с Туманным Призраком, ощущая хватку его холодных слизистых щупалец, вновь испытывая ужас от касания жижи страшного болота, засасывающего его ноги. Его душу охватывало отчаяние, когда они вновь теряли Мениона в Черных Дубах, но только в этот раз Шеа был один в огромном лесу и знал, что не выберется из него. Он будет блуждать здесь, пока не умрет. Он слышал злобный вой окружающих его волков, пытался бежать, бешено метался по бесконечному лабиринту громадных деревьев. В следующий миг все изменилось, и их отряд стоял перед руинами города в глубине гор Вольфсктааг. Они с любопытством глядели на железные каркасы, не зная, что в зарослях за их спинами затаилась опасность. Только Шеа понимал, что произойдет в следующую секунду, но когда он попытался предупредить товарищей, то не смог произнести ни слова. Затем он увидел, как громадное создание выползает из своего укрытия и бросается на его ошеломленных спутников, а он не мог предостеречь их даже жестом. Казалось, они не видят происходящего, и существо, похожее на клубок черной шерсти и клыков, набросилось на них. Затем Шеа оказался в реке; течение бешено крутило и бросало его, и он тщетно стремился поднять голову над бурлящей водой, глотнуть живительный воздух. Но течение затягивало его в глубину, и он задыхался. Он отчаянно боролся с рекой, бешено бил руками и ногами, но его затягивало все глубже и глубже, на самое дно.

Затем он внезапно проснулся и увидел на небе первые слабые отсветы близящейся зари; его руки и ноги, связанные впившимися в тело кожаными ремнями, онемели и не слушались его. Он взволнованно оглядел лужайку, угасающие уголья костра и неподвижных карликов, погруженных в глубокий сон. Холмы окутывала полутьма, и было так тихо, что в этом безмолвии собственное дыхание казалось юноше громким хрипом. На краю лужайки виднелась одинокая фигура часового, казавшаяся отсюда тусклой тенью рядом с густыми зарослями кустарника. В туманном сумраке близящегося рассвета его фигура была видна так смутно, что несколько секунд Шеа никак не мог решить, человек ли это или же причудливый куст. Шеа вновь внимательно оглядел спящий лагерь, приподнявшись на локте и протирая глаза, внимательно осматриваясь. Он попробовал справиться со стягивающими его руки ремнями, слабо надеясь, что сумеет освободиться и убежать на свободу прежде, чем сонные карлики успеют его схватить. Но спустя несколько долгих минут ему пришлось отказаться от мысли о побеге. Он был связан слишком тщательно, чтобы ему удалось развязать узлы, а порвать ремни просто не хватало сил. Какой-то миг он беспомощно смотрел на землю перед собой, убежденный в том, что игра проиграна, что как только карлики доберутся до Паранора, его передадут Носителям Черепа и убьют.

Затем он услышал странный звук. Это был еле слышный шорох, донесшийся из темноты за пределами лужайки. Шеа тут же настороженно поднял глаза, внимательно вслушиваясь. Его эльфийский взгляд быстро скользнул по лагерю, по спящим карликам, но не нашел ничего нового. Несколько секунд он искал взглядом одинокого часового у зарослей кустарника, но и тот стоял на прежнем месте. Затем от кустарника отделилась громадная черная тень, упавшая на часового, и тот мгновенно исчез из вида. Шеа моргнул, опасаясь, что его подвело зрение, но он не ошибся. Там, где секунду назад виднелась фигура часового, теперь не было никого. Медленно ползли минуты, Шеа напряженно ожидал, что произойдет дальше. Близился рассвет. Быстро растаяли последние ночные тени, и над вершинами далеких холмов на востоке сверкнул золотой краешек утреннего солнца.

Слева от него раздался тихий шорох, и юноша резко повернулся на бок. Из небольшой рощицы показался один из самых удивительных людей, какие ему приходилось видеть. Этот человек был одет во все алое, что поразительно отличалось от всех привычек жителей Тенистого Дола. Вначале юноша подумал, что это может быть Менион — ему вспомнился щегольской красный костюм, который горец однажды надевал на охоту. Но в следующий миг стало ясно, что это не Менион, более того, что этот человек ни в коей мере не напоминает Мениона. Рост, осанка, походка — все было совсем иным. В тусклом свете юноше не удавалось различить черты его лица. В одной руке человек держал короткий охотничий нож, а в другой — странный заостренный предмет. Человек в алом медленно приблизился к нему и зашел ему за спину прежде, чем тот сумел разглядеть его лицо. Охотничий нож беззвучно и легко рассек кожаные ремни, освободив связанного юношу. Затем незнакомец поднес к лицу Шеа свою левую руку, и глаза юноши в изумлении расширились. Вместо кисти руки у этого человека был острый железный шип.