Фантастика 2009: Выпуск 2. Змеи Хроноса - Николай Науменко

Я стал думать: кто? Если мотив возник у кого-то в другой реальности уже после того, как произошло ответвление, то вычислить убийцу я не смог бы ни при каких обстоятельствах – что я мог знать о причинах и следствиях, к нашему миру не имевших никакого отношения? Но если причины возникли еще здесь… Скажем, здесь когда-то у Алика появился враг, настолько серьезный, что мог подумать о том, чтобы избавиться от него… А потом он сделал выбор. В нашей реальности все обошлось – они или помирились, или этот враг решил действовать иным способом. А на другой ветви он принял иное решение: убить. И убил. Время в других ветвях движется иначе. Там может быть даже год иной, раньше или позже…

В общем, я стал думать и вспомнил кое о каких событиях… Вы знаете о моих встречах с Ингой и Шаулем. В нашей реальности эти люди давно с Аликом не виделись, но в другой ветви кто-то из них мог… Сначала я все делал неправильно, то есть выводы мои вели совершенно в другую сторону, я думал… Впрочем, вам, наверно, не интересно, что я думал, это мои проблемы, верно? А вывод, к которому я пришел к вечеру: Алика убила Инга. Мотив у нее был – она очень ревнивая и самолюбивая женщина, у нее с Аликом был роман, очень бурный, Ира ничего не подозревала… то есть мы с Аликом так думали… Потом он Ингу оставил, она не стерпела обиды, пришла как-то к Алику в отсутствие Иры выяснять отношения… не здесь пришла, на другой ветви… Произошла сцена, Инга не сдержалась и…

Учитель закашлялся уже совершенно нарочито – ему не терпелось, версии мои, похоже, не произвели на него впечатления, да я и не ожидал, что он проникнется и начнет поддакивать, не для него я все это рассказывал, а для себя и для диктофона, который запишет каждое слово, и потом, когда-нибудь, возможно, уже другой следователь, копаясь в архивах… в другую эпоху, когда Мультиверс, склейки, ветви реальностей станут обыденным понятием, как сейчас обыденными стали идеи теории относительности, о которых сто лет назад говорили, как об удивительной и непостижимой тайне… Тогда кто-нибудь прослушает запись и поймет наконец…

Мне, однако, это уже не поможет.

– Инга не сдержалась, – сказал я, повышая голос, – ударила Алика тем самым ножом, и в это мгновение произошла склейка… Ничего необычного в принципе. То есть необычного для Алика. Он не умел управлять склейками, но мы понимали, что происходят они чаще всего, когда Алик нервничает или чем-то на самом деле болен… грипп, например… В общем, какая-то слабина в организме… Любая. Вечером я решил, что это Инга… Но после ваших слов до меня дошло: черт возьми, это же невозможно! Если была обычная склейка – обмен внутренними органами, то откуда рана в груди? Откуда разрез на рубашке? При чем здесь вообще рубашка? Такого никогда не происходило. Тогда я подумал: может, это Ира? У нее тоже мог быть мотив – если она узнала об измене Алика. Но Ира… Нет, это тоже не годилось. Наша Ира давно забыла об истории с Ингой, даже если знала о ней, с чего бы ей вдруг… И опять же: если это Ира, то рубашка не вписывалась…

Я растерялся. И тогда вспомнил еще… Игорь. Его взгляд… Я видел, как он смотрел на меня, стоя в дверях своей комнаты. Я тогда прибежал с балкона, ничего не понимая, картинка запечатлелась в сознании, но в памяти всплывала не сразу, какими-то обрывками… Странно Игорь смотрел, будто знал что-то такое… Я решил, что мне нужно с ним поговорить – видите ли, мне пришло в голову, что Игорь мог получить какие-то отцовские качества по наследству, мы с Аликом не знали, передается ли это с генами… То есть это я раньше так считал: мы не знали. Мы об этом говорили, конечно, и Алик утверждал, что Игорь в порядке… На самом деле он не хотел мне говорить. А сам знал. У него были тайны от других – со мной. И у него были тайны от других – с собственным сыном. Я не подозревал. Никто не подозревал.

– Вы хотите сказать… – не удержался от замечания Учитель. Голос его звучал совершенно индифферентно: ты, мол, говори, а мое дело слушать, но учти, что ни одному твоему слову веры нет и быть не может.

Мне нужно было обязательно закончить рассказ и поставить точку – свою точку в этом неправдоподобном (ох, как прав был Учитель!) расследовании, – пока не иссякло у него терпение, пока он меня не остановил решительным жестом, не грохнул ладонью по столу, не посмотрел выразительно на часы.

– Вы слышали кое-что из нашего с Игорем разговора. Наверно, в те мгновения, когда мы оба повышали голос. Я понял, что случилось в тот вечер, когда увидел игрушку в комнате Игоря. Маленький клоун с оранжевым носом. Вы ее наверняка тоже видели при обыске и, конечно, не обратили внимания: игрушка не могла иметь отношения к убийству. Она и не имела. Прямого отношения, я хочу сказать. Клоун вроде китайских, что продают за двадцать шекелей в любом детском магазине. В руке – я случайно обратил внимание – он держал израильский флажок, почему-то ярко-зеленый, а не голубой. Не то чтобы кто-то зачем-то не мог выпустить и таких клоунов, но… Я спросил, и Игорь ответил: он взял эту игрушку в другой ветви… Не украл, у себя же и взял. У себя, что на той ветви… Наверняка там оказался аналогичный клоун – из тех самых, по двадцать шекелей. Впрочем, не знаю, механизм такой склейки, с переносом предметов, совершенно неизвестен. То есть это часто случается, наверняка и с вами не раз нечто подобное происходило – предметы исчезали со своих мест, а потом появлялись, хотя вы точно знаете, что именно на этом месте сто раз искали… Это спонтанные склейки, никаким образом от вашего желания не зависящие. А Игорь… Он приобрел от отца способность не только жить в разных мирах, но и переносить из мира в мир то, что ему нравилось… или… В общем, мне казалось, что я понял тогда, наконец, как все произошло на самом деле. Ребенок в который уже раз видел и слышал то, что происходило в той реальности, где роман Инги и Алика продолжался все эти полгода. Может, она еще сильнее к Алику привязалась, не знаю. Инга пришла выяснять отношения, Алик сказал, что все кончено, она схватила нож… на глазах Игоря. Вы можете себе это представить? Он видел, как его отца… И что он мог – ведь физически он там не находился, но видел и слышал так, будто на самом деле… Наверняка он поступил рефлекторно, я бы на его месте… В общем, он сделал то же, что сделал в свое время с понравившейся игрушкой: вышвырнул того Алика, уже раненого, умиравшего, в нашу реальность, а наш Алик, живой, невредимый, без раны в груди, оказался на той ветви, где Инга продолжала сжимать в руке окровавленный нож и наверняка ничего не понимала – помнила, что ударила, впала в панику, а эффекта никакого, даже следа на рубашке… Игорь спас отца – там. А здесь…