Дом в небе - Сара Корбетт

Облегчения я искала в своем воображаемом небесном доме, где старалась оставаться как можно дольше. Я готовила там еду и ела – супы, рыбу, разные полезные блюда. Я представляла, как собираю овощи в саду, как рву апельсины, взбираясь на высокие лестницы, виденные мной когда-то в Венесуэле. Это помогало. Дом в Небе спасал меня.

И все-таки без еды я не могла. В поисках решения я обратилась к религии моих тюремщиков. Согласно Корану, пророк Мухаммед рекомендовал своим последователям поститься в понедельник и четверг, помимо обязательного поста в месяц Рамадан. Кто-то из мальчиков, как Хассам, постился, говоря, что это придает им чистоты. Хассам как-то объяснял мне, что Пророк советует разговляться хлебом и финиками, но в Сомали принято на разговение вместо хлеба есть самосы. Я решила, что это мой шанс.

– Хассам, – сказала я однажды утром в понедельник, когда он принес мне еду, – Аллах говорит, что правоверные должны поститься. Я тоже хочу поститься, чтобы стать хорошей мусульманкой, как ты.

Хассам широко улыбнулся, зная, что за прирост моей исламской добродетели он, как мой наставник, заработает у Аллаха дополнительные поблажки.

– Хорошо, Амина, очень хорошо.

Он вышел, и я слышала, как он делится этой благой вестью с товарищами. Тут же в дверь просунулись Джамал и Юсуф и поздравили меня с моим решением поститься. Они тоже были удивлены и обрадованны – им зачлось бы это у Аллаха в Судный день. Мой трюк сработал. Отказавшись утром от жира и пустой похлебки, вечером я получила пять маленьких самое – пять хорошо прожаренных пирожков с начинкой из риса и капусты! Джамал еще не успел открыть дверь, а я уже ощутила их волшебный запах, исходящий из пакета в его руках. Я голодала, чтобы поесть. Иногда самосы были теплые и восхитительные, а иной раз несвежие, вызывающие тошноту. Но это было не так важно. Они питали мое тело.

На телефонах у мальчиков появился новый голос. Этот спокойный высокий мужской голос был не похож на голоса взвинченных имамов, которые они постоянно слушали ранее. Он же иногда раздавался из колонок проезжающих за окном машин. Однажды днем ко мне пришел Ромео – с телефоном и блокнотом.

– Амина, – сказал он, – мне нужна твоя помощь. – Ромео сел на пол и протянул мне блокнот и карандаш. – Запиши мне слова по-английски, и я их буду повторять. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Он нажал кнопку на телефоне и повернул экран так, чтобы я могла его видеть. На экране возникла карта Сомали и в углу неподвижное изображение Усамы бен Ладена с поднятым вверх указательным пальцем, в черных одеждах и белом платке, закрывающем голову и плечи. Когда пошло аудио, я услышала знакомый голос. Бен Ладен выпустил аудиообращение к братьям-мусульманам, воюющим в Сомали, впервые называя их борьбу частью великой войны, которую ведет Аль-Каида. Это обращение успело распространиться повсюду, как заразный вирус. Им были поражены все, кто меня окружал.

– Пожалуйста, – сказал Ромео, – запиши все по-английски.

Я прищурилась, чтобы лучше видеть бегущую строку внизу экрана, и начала писать.

Моим многотерпеливым… стойким… исламским братьям…

Три дня мне потребовалось, чтобы затранскрибировать запись, длящуюся одиннадцать минут. Каждый день приходил Ромео и сидел возле меня, держа перед моими глазами сотовый телефон. Поскольку я уже много месяцев не брала в руки ручку, то писать было трудно и от усилий пальцы сводило судорогой. Бен Ладен призывал исламских воинов свергнуть нового президента Шейка Шарифа, чья власть не мила правоверным мусульманам. Он восхищался сомалийцами, которые воюют на передовой общей битвы за правое дело, защищая своих братьев в Палестине, Ираке и Афганистане. Ровным, отеческим тоном он поносил американцев и всех их западных союзников, говоря, что их необходимо уничтожать без всякой пощады.

Бен Ладен говорил, Ромео смотрел, я писала, низко склоняясь над бумагой в сумеречном свете комнаты. Ромео часто останавливал ролик, чтобы я успевала записывать. Бен Ладен предостерегал братьев-сомалийцев от заключения мирных договоров, от дипломатии, от компромиссов с неприятелем, убеждая, что это не что иное, как ловушки. Можно ли верить, что вчерашние враги, сменив религию, сегодня стали друзьями?

Словом, война должна продолжаться до победного конца.

Глава 41. Все изменилось

Ромео получил студенческую визу в США. Он очень оживился, стал задавать мне много вопросов – больше, чем когда-либо. Долго ли добираться до Нью-Йорка на самолете? Правда ли, что девушки в Нью-Йорке носят короткие майки, открывающие живот? Приходя давать мне уроки ислама, он просил исправлять ошибки в его произношении, дабы насколько возможно сгладить акцент. Он специально купил тетрадь – тонкую ученическую тетрадку с сердечками на обложке, – чтобы я записывала туда самые трудные английские слова, термины, необходимые усердному студенту-иностранцу, желающему произвести хорошее впечатление на американцев.

Шел август. Улететь он планировал в сентябре, а до той поры надавить на нашу с Найджелом родню, чтобы они наконец заплатили выкуп.

В течение трех месяцев, что мы провели в Пляжном Доме, я не более пяти раз видела Найджела, хотя наши комнаты разделяли считанные футы. Порой, услышав щелчок, означающий разрешение выйти в туалет, ему удавалось незаметно подползти к двери, и тогда мы мельком видели друг друга. Тощий, изможденный, с длинной спутанной бородой, в саронге и майке, мешком висящей на костлявых плечах, Найджел вызывал у меня острую жалость. Да и я у него тоже. Мы смотрели друга с одинаковой тоской и безысходностью. Однажды Найджел рискнул показать мне сложенные сердечком ладони – я люблю тебя. Скоро год, как мы были в неволе.

Через зарешеченное окно в туалете я наблюдала смену времен года. Ежедневные дожди сначала ослабели, затем прекратились, и началась засуха – время, которое сомалийцы называют хагаа. У входа в мечеть теперь горел не зеленый огонек, а ярко-розовый. По мере того как жара нарастала, среди мальчиков росло разочарование и недовольство. Хассам заболел малярией и две недели отлежал пластом. Женитьба Джамала на Хамди откладывалась на неопределенное время. Яхью, одного из моих непосредственных надсмотрщиков, сменил Мохаммед-младший. Этот был еще более свирепый, чем тот. Деньги у них, похоже, заканчивались. Мальчики постоянно жаловались на голод. Поскольку Ромео все бредил Нью-Йорком, я надеялась, что выкуп – и соответственно деньги на билет – поступит со дня на день, и прилежно записывала для него слова в тетрадку: сектантский, расчетливый, автономный.