Кровная месть - Фридрих Незнанский

— Был, — Костя печально улыбнулся. — Выперли меня на оперативном совещании сегодня утром. Мы потрясенно помолчали.

— Ты там чего-нибудь наломал? — спросил я.

— Ничего я не ломал, — сказал Меркулов. — Политика комиссии претерпела изменения.

— И что же теперь?

— Теперь они ловят Бэби, — сказал Меркулов со вздохом, — а я возвращаюсь к своей непосредственной деятельности. Слышали бы вы, как они меня сегодня благодарили за проделанную работу.

— Не иначе похвальную грамоту дадут, — предположил я. — С автографом Президента.

— Ладно тебе, — сказал Меркулов. — Если честно, то я испытал огромное облегчение. Во всяком случае, теперь никому не придет в голову предложить мне пост генерального прокурора.

— Ай-ай-ай, — Грязнов с досадой потряс головой. — А ведь мы так надеялись!..

— Это прекрасно, — сказал я. — Только не кажется ли тебе, товарищ заместитель генерального прокурора, что дело вовсе не в Бэби. Что эти парни опасны для кое-кого наверху? И что вся эта пресловутая «ловушка» имеет совсем другие цели?

Меркулов почесал нос, потянулся в кресле и предложил:

— Излагай, Саша.

Он приступал к прежней работе.

52

Дача у Сережи находилась чуть ли не во Владимирской области и представляла собою невзрачный домик, сколоченный из подручных средств, на мизерном участке. Вокруг были еще сотни таких же домиков, где копошились люди, спеша ухватить радость благодатного огородничества и садоводства в короткие выходные дни. Когда Нина подъехала, Сережа тоже копался на грядке, работая споро и умело, и она, остановив машину, некоторое время наблюдала за ним, испытывая несомненную радость.

Это было похоже на сюжетный поворот из телевизионного сериала, в тот момент, когда она лихорадочно думала, как ей избавиться от неожиданного осложнения, этот заносчивый очкарик вдруг признался ей в любви. А самое главное, она поверила ему сразу. В этом не было рассудочности, просто что-то затеплилось в сердце, и стало светло и радостно. Как после долгой сумеречной пасмурности вдруг появляется солнце. А ведь этот парень влюбился в нее, еще не зная в лицо. Ну не странно ли это?

Конечно, она старше, она не фотомодель, да и жизнь ее как будто пришла к финишу, и быть у них ничего не может, а все же мир вокруг стал намного приятнее. Она сама над собой издевалась, определенно чувствуя волнение при мыслях об этом странном молодом человеке, и все же приехала к нему сюда, за сто с лишним километров от Москвы по скверным дорогам, потому что ближе им встречаться пока было опасно.

Она хлопнула дверцей, и Сережа поднял голову. На лице его мелькнуло радостное торжество, но он быстро взял себя в руки. Неторопливо воткнул в землю лопату, отряхнулся и направился навстречу, двигая челюстью в процессе жевания жвачки. Это его не портило.

— Едва вас нашла, — сообщила Нина, надевая черные очки. — Как вы сюда добираетесь?

— Здравствуйте, — сказал он, протягивая ей руку.

Она пожала ему руку, чувствуя в его пожатии какую-то нервную дрожь.

— Я вас не отвлекла от работы? — спросила она.

— О, перестаньте, — попросил он. — Вы же знаете, я приехал сюда только для того, чтоб повидаться с вами. Проходите к домику.

Домик был маленький, но уютный, с обширной верандой и небольшой комнаткой. Она прошла на веранду и села в плетеное кресло. Сергей стоял рядом и сопел, потому что рот был занят жвачкой.

— У вас здесь мило, — сказала Нина, только чтобы не молчать.

— Да, — сказал Сережа, садясь на диван у стены. — Тут и река есть. Если захотите, можете искупаться.

— Так как вы сюда добираетесь? — спросила Нина.

— На автобусе от электрички, — сказал Сережа. — А вы нас быстро нашли.

— Я же милиционер, — сказала Нина. Сережа кивнул, улыбнувшись.

— Вы прекрасно выглядите, — сказал он. — Вы простите; Нина, но мне это действительно приятно.

— Я помню, — усмехнувшись, заметила Нина, — ведь вы ждали кикимору.

— Свидетельские показания говорили не в вашу пользу, — заметил Сережа.

— Насколько мне известно, — сказала Нина, — свидетельские показания должны были говорить о мужчине.

— Именно поэтому я и ждал кикимору, — улыбнулся Сережа.

Нина достала пачку сигарет и зажигалку.

— Вы позволите?

Он кивнул и спросил:

— А вы давно курите?

— Я вообще-то не курю, — сказала Нина. — Это часть церемонии, своего рода маленький театр. А почему вы спросили?

— Потому что я думал о вас, — сказал Сережа. — В моем воображении вы не должны были курить.

Не могла же она сказать, что к сигаретам ее приучил незабвенный Жерар, чтоб ему провалиться. Он так любил перекуривать в постели. Она виновато улыбнулась и спрятала сигареты и зажигалку.

— Хорошо, я не буду курить. Что еще вы обо мне предполагаете?

— Остальное большей частью свойства характера, — сказал Сережа. — Многое я вычислил по способам совершения преступлений, но главное вообразил сам. Знаете, я во многом угадал вас.

Нина кивнула.

— Зачем вы меня пригласили сюда? — спросила она сдержанно.

— Чтобы поговорить с вами без опаски, — сказал Сережа. — Признайтесь, вы меня хоть чуть-чуть боитесь?

— Нет, — сказала Нина. — Я вам верю.

— Спасибо, — сказал Сережа. — Сейчас для вас наступают тяжелые дни, и я счастлив оказаться именно теперь рядом с вами.

— Тяжелые дни? — удивилась Нина.

— Вам готовится ловушка, — сказал Сережа. — Чекалин и Тверитин уже арестованы. Это убийцы ваших детей, Нина.

— Вы хотите мне помочь? — спросила она. Он кивнул.

— Вы совершаете должностное преступление, — напомнила Нина. — Я бы не хотела втягивать вас в неприятности.

— Я уже втянулся, — сказал Сережа.

Она посмотрела на него с любопытством и спросила:

— Чем я вас покорила, Сереженька? Вам нравятся убийцы?

— Не говорите так, — попросил он. — Вы не убийца, Нина. Я не могу считать вас убийцей, потому что знаю о вас все.

Нина покачала головой.

— Я убийца, Сережа, и вы напрасно пытаетесь себя обмануть. Вы думаете, мне не жаль тех, в кого я стреляла? Думаете, они не снятся мне по ночам?

— Думаю, не снятся.

Нина глянула на него испуганно.

— Да, не снятся, — сказала она растерянно. — Откуда вы знаете?

— Это война, Нина, здесь другие законы.

— Какая же это война, — сказала она. — Скорее, охота.

— Война, — повторил уверенно Сережа. — Слишком многие хотели вас убить, но вы живы.

Нина покачала головой и вздохнула.

— Победителем я себя тоже не чувствую, — сказала она со смешком.

— Потому что вы были предельно одиноки, — подсказал Сережа. — Но теперь это не так. Теперь с вами буду я. Не пугайтесь меня, Нина, я не претендую на что-то большее, чем роль преданного оруженосца.

Нина кивнула. Она не очень хорошо чувствовала себя в области романтических идеалов, но искренняя прямота этого парня искупала все. Он нравился ей все больше.

— Что вы знаете о ловушке?

— У нас отобрали инициативу, — объяснил Сережа. — Дело возглавил какой-то бывший чекист, и Александр Борисович уверен, что это человек из «Народной воли». Но я попытаюсь узнать подробности предстоящей операции.

— Я обязательно должна с этим покончить, — вздохнула Нина. — Вы меня понимаете, Сережа? Они не должны жить.

— Судя по всему, — сказал Сережа, — они не будут жить в любом случае.

— Как так? — удивилась Нина.

— Тот человек, — сказал Сережа, — по чьему указанию они действовали в Краснодаре, сейчас занимает высокий пост. Он приложит все усилия, чтобы убить их. Есть версия, что вся операция затеяна с тем, чтобы убить парней и сослаться при этом на Бэби.

— Подождите, Сережа, — остановила его Нина оторопело. — Какой человек? Разве за этим убийством стояло что-то большее, чем недоразумение с дискетой?

— Это лишь гипотеза, — сказал Сережа.

— О ком идет речь?

Сережа помолчал, пожевал жвачку, потом сказал:

— О вашем приятеле Соснове.

— О Вадиме? — удивилась Нина и тотчас категорически заявила: — Этого не может быть. Вы ошиблись.

— Может, и ошиблись, — сказал Сережа. — Вы не можете рассказать мне, что там произошло, в тот день накануне убийства. Он заходил к вам?

— Это произошло не накануне, — припомнила Нина. — Дня за три, может, больше. Вадим был в городе по своим делам, о которых я ничего не знала. Когда-то он был в меня влюблен, но женился на другой, это была более выгодная партия, и мы долго были в отдалении. А тут он позвонил, разговаривал со мной как старый друг, и мне захотелось с ним повидаться.

— Ваш муж был дома?

— Да. Я от Коли никогда ничего не скрывала. Один раз скрыла, с дискетой, и вот что получилось… — Она сжала губы.