Проклятия Градерона - Марина Клингенберг

Кристиан переступил невидимую границу и пошел вперед. Обойдя скалу, он снова остановился, но лишь для того, чтобы призвать Ключ. Он знал, что вряд ли сможет сделать это, если пройдет дальше. Что бы там ни произошло, Ключ не будет лишним и сумеет поддержать его жизнь, а если он умрет и им завладеет какой-нибудь человек – тот же Таранос – толку от этого не будет. Ключ могли использовать только Хранители. Кристиан понимал, что в этом и была причина, по которой Руэдейрхи со спокойной душой отправил его сюда.

Дело в том, что впервые за долгие годы ситуация сложилась так, что в Этериоле находились два бывших Хранителя Ключа. Арес знал, как обращаться с Ключом Заката, и мог передать эти знания еще одному преемнику. В Эндерглиде такими же знаниями, только касательно Ключа от Врат Рассвета, обладал Тристан. Некогда он был его Хранителем, но передал этот гордый статус Кристиану, потому как официально принял должность советника Гволкхмэя и не мог больше покидать Эндерглид. Если Ключи найдут, Хранители продолжат свое существование. Кроме того, Кристиан, как и Руэдейрхи, полагал, что в случае смерти нынешнего Хранителя, то есть его самого, бывшие владельцы смогут снова призвать Ключ. Они подготовят новых преемников, и все снова встанет на свои места.

Кристиан отогнал прочь мрачные мысли, вспомнив слова Ареса. Он должен выжить. Во что бы то ни стало. Ради братьев. Ради Рейты. Ради себя. Просто очередная миссия, которую нужно выполнить. Он справится с этим, а потом вернется в Градерон и, доложив обо всем Руэдейрхи, отправится к Гволкхмэю, чтобы уговорить его позволить Рейте прийти в Эндерглид.

Все вокруг на мгновение озарилось серебряным свечением, и в его руке возник огромный Ключ. Кристиан почувствовал себя немного лучше и двинулся вперед.

Казалось, с тех пор, как он был здесь в первый и, как он думал, последний раз, ничего не изменилось. Грязная пустынная тропа с прорывающимися сквозь подмерзшую землю колючими растениями пробегала вперед, не обходя изредка попадающиеся каменные валуны. Но потом Кристиан убедился, что изменения имели место быть.

Еще задолго до того, как тропа начала постепенно уходить под снег, путь ему преградил странный осколок льда – казалось, он состоял из множества острых кольев. Кристиан коснулся его рукой. Он был холодным, но, несмотря на то, что его руки еще не успели замерзнуть, о хоть каком-нибудь таянии не могло быть и речи.

Кристиан поднял голову и посмотрел вверх. На ближайшей горе не было никаких признаков снега. Единственной природной грудой льда, находящейся поблизости, была гора, на которой находился Солфордж. После того, как магический браслет исчез, она начала медленно, почти незаметно таять, но от этой тропы ее отделяло слишком большое расстояние.

Кристиан сделал еще несколько шагов вперед. У него уже начало возникать тошнотворное ощущение, что он продирается сквозь что-то невидимое и вязкое. Звенящая тишина неуловимым эхом отдавалась в ушах, вызывая головокружение, дыхание перехватывало подозрительно часто, чтобы обвинить в этом усталость или холод. Но Кристиан продолжал идти смутно знакомой дорогой. Теперь ему казалось, что тогда, годы назад, путешествие было куда легче. Все-таки он был почти уверен, что никто, кроме него, никогда сюда не забредал. А сейчас он знал, что в последнее время здесь погибло множество людей.

Очень скоро ему стало казаться, что он слышит чьи-то шепчущие голоса. Кристиан пытался не обращать на это внимания, им владело только чувство целеустремленности: пройти и вернуться, не думая о том, что происходит вокруг. Но запретная территория, судя по всему, была своего мнения о его путешествии. Обрывки мыслей – Кристиан был уверен, что не его собственных, – превратились в жужжащий рой, жутко подпевая чьему-то шепоту, в глазах мутнело от неясных образов. Уже через три часа он почувствовал, что ему совсем нелегко держаться на ногах.

Чем дальше он уходил, тем холоднее становилось. Припорошенная недавним снегом тропа постепенно превращалась в непроходимые прежде сугробы; прежде, но не теперь. В какой-то момент Кристиан остановился, опираясь на Ключ и тяжело переводя дыхание, и увидел на снегу множество следов. Здесь явно прошел не один человек, и, конечно, не слишком давно. Неведомые путники шли строго по прямой, дорога их наверняка подошла к концу очень скоро. Кристиан готов был поклясться, что впереди из сугроба выглядывает чья-то почерневшая рука. Но он не собирался разглядывать несчастного. Он чувствовал, что, несмотря на то, что это казалось верным путем, идти туда совсем не стоит. За небольшим холмом притаилось нечто ужасное, нечто, прямо противоположное ауре Врат Рассвета.

Как и в прошлый раз, Кристиан взял немного левее. Большой и очень тяжелый серебряный Ключ совсем не затруднял его хода – раньше ему было сложно столько времени нести его, но теперь это не составляло особого труда. Время от времени от него с тихим треском разлетались в разные стороны ослепительно белые искры, и, как ни странно, это здорово успокаивало. Ключ будто отбивал чьи-то невидимые атаки.

Дышать становилось все труднее. Ноги отказывались твердо ступать по замерзшей земле и перебираться через сугробы. По ощущениям Кристиана, прошло уже много часов, но он не узнавал окружающую местность, хотя был уверен, что еще очень нескоро достигнет своего прежнего финиша, не говоря уже о нынешнем. Вдобавок, погода ухудшалась. Медленно падающий с неба снег грозился перейти в настоящую метель. В прошлый поход Кристиан избежал этого, но в этот, учитывая скверную погоду и за пределами запретной территории, так легко отделаться явно не удастся. Рассчитывать на снисхождение небес было нельзя…

Кристиан продолжил идти, до боли в пальцах сжимая в руке Ключ. Металл будто превратился в лед, но его это не волновало. Перед глазами расстилался угрожающий пейзаж – молчаливые заснеженные горы и бесконечное белое поле, кое-где подкрашенное багровым цветом. Пересилив себя, Кристиан пробрался к одному из таких мест. Но трупов не было, хотя, безусловно, совсем недавно они здесь были. Последние сомнения отхлынули прочь: Руэдейрхи был прав в своих подозрениях. Кто-то не только бывал на запретной территории, но и по-своему здесь хозяйничал.

Ветер стал совсем ледяным. Сквозь его завывания Кристиан слышал тяжелое, пугающе медленное биение собственного сердца. Стараясь отрешиться от неясных наваждений, он приметил еще несколько мест, которые следовало обойти, и, к своему облегчению, вспомнил, что уже проходил здесь прежде. Во всяком случае, он не сбился с пути. Это было уже что-то.

За прошедшее время Кристиан потерял счет горам, ничтожным остаткам голых деревьев и другим ориентирам. Несколько раз ему попадались полуразложившиеся или замерзшие тела людей – отступников и воинов Заката. Наверняка это были жертвы Тараноса. Еще более прискорбные картины встречались ему там, где, по его предположениям, находились проклятые сокровища. Тела около таких мест часто были вмерзшими в ледяные стены, что неприятно напоминало о проклятии, наложенном на Балиана (а ведь оно еще не снято, – изредка проносилось в голове у Кристиана), а порой и вовсе растерзаны – страшно было даже представить, что за наказание ждало дерзнувших попытаться завладеть заветной вещицей. Один раз, у того места, где закончилось его прошлое путешествие, Кристиан увидел человека, насквозь пронзенного ледяным колом. В его руке было зажато нечто, напоминающее ожерелье. Рядом, с тянущейся к нему рукой, покоилось еще одно тело, также пронзенное льдом, вырвавшимся прямо из земли. С другой стороны – еще одно. И только этого оказалось достаточно, чтобы страждущие добыть сокровище убедились – не стоит и пытаться.

После этого у Кристиана возникло отчетливое ощущение, что запретная территория перестала быть таковой. Таранос с успехом превратил ее в Землю Мертвых. Банальное, но как нельзя точное название. Если раньше случайного путника окружали сплошные угрозы безвременной смерти, выдавливающие из него малейшие крупицы жизни, то теперь повсюду была сама смерть, избежать которой не было никакой возможности.

Пугающий шепот продолжал вливаться в разум, приглушая завывания ветра, гоняющего вокруг гор вихри снега. Кристиан чувствовал, как его покидают остатки сил. Сознание, отягощенное неведомыми энергиями, постепенно угасало, тело отказывалось слушаться. Ветер сбивал с ног, ударяя в лицо тысячами снежинок, больше похожими на кубики льда. Кристиан знал, что они больно царапают кожу, но уже не чувствовал этого – и это тоже пугало. Он устал и замерз. Жуткий мертвый простор, окружавший его, поменялся на узкие лабиринты давно забытых троп, вьющихся между гор. Кристиан с трудом пробирался по ним, обращаясь с Ключом не слишком достойным образом – он использовал его как посох, вонзая в снег и помогая себе передвигаться. Только так он все еще мог оставаться на ногах. С помощью Ключа и одной-единственной мысли. Ему как-то удавалось сохранить в голове цель своего путешествия. Он помнил, куда и зачем он идет, и не забывал пытаться отмечать все странности, попадающиеся ему на пути, хотя ему очень хотелось бросить все и упасть на снег, смирившись с мыслью, что его обманули, жестоко посмеялись над ним – как тут могли ходить люди? Как мог пробраться маленький ребенок? Но каждый раз, когда он почти сдавался, на глаза попадался очередной труп, и Кристиан вспоминал слова Ареса. Кто-то дошел сюда. Значит, и он дойдет. И обязательно вернется.