Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

Маэстро Иси-ль-Обрехт косо смотрел на подобные приемчики. Нгелта считает волшебство в кулинарии читерством. Обманом гостя. У них там есть свой поварской кодекс, и он запрещает применять магию, если того же самого можно добиться без нее.

Испечь пирожок, восстанавливающий здоровье? Это можно. Заколдовать испорченный пирожок, чтобы он стал вкусным? Гореть тебе в печи для пиццы.

Комацу не знал, почему подумал о печи для пиццы. Возможно, дело в итальянских фамилиях коренных мистерийцев. Пиццу в заведении Фурукавы-сан не подавали, хозяйка сосредоточилась на традиционной японской кухне.

Платила Фурукава-сан хорошо, Комацу уже дважды получал прибавку, а сверхурочные шли по двойной ставке. Жилье хорошее и бесплатное, на еду тратиться не нужно. Правда, часто приходилось работать по праздникам, но было бы странным, закрывайся ресторан в дни, когда гостей особенно много.

Сегодня тоже праздник. Пигеридис, Ленивый День. По канонам местной религии сегодня нельзя работать – то есть совсем нельзя. Любой труд греховен, даже самый незначительный. Соответственно, рьяные в вере целые сутки ничего не делают, и даже пищу готовят накануне, чтобы не заниматься даже стряпней.

Но в Мистерии рьяных в вере немного. Большинство соблюдает каноны только ради традиций и только пока те не мешают жизни. Волшебники действительно в Пигеридис предпочитают ленивый отдых, но гостей в ресторанах только прибавляется, так что и работы у Комацу только прибавляется.

А он хорошо работал. Сразу зарекомендовал себя с лучшей стороны, так что его даже пытались сманить.

Рестораторы Валестры трудятся в суровых условиях. В стране волшебников подают самые невероятные яства, так что гости тут взыскательные, если не сказать избалованные. Обычную еду здесь просто творят из воздуха, а студенты Клеверного Ансамбля питаются в его столовых задаром, и на них рассчитывать не приходится.

Так что преуспевающий ресторатор здесь – это либо повар-чародей, либо настоящий маэстро от кулинарии, либо… либо он предлагает некую экзотику. То, чего нет у других. Японская кухня оказалась чем-то необычным, и многих ее блюд на Парифате не знали в принципе, хотя у чинской и нашлись с ней общие черты.

Так что когда мистерийцы распробовали новинку, кое-кто из рестораторов попытался ее скопировать. Некоторые тоже стали подавать суши, удон, такояки, окономияки и курицу карааге. Волшебники приходили пообедать, снимали с кушаний матрицы… и начинали творить точно такие же прямо из воздуха. Фурукаву-сан это страшно злило, но поделать она ничего не могла.

К счастью, копии не получались подлинно настоящими, но этого Комацу до сих пор не совсем понимал. Сам он разницы не чувствовал. Созданную магией еду можно потрогать, она такая же на вкус, точно так же насыщает… после нее тоже ходишь в туалет!

Но другие чувствовали. Или только утверждали, что чувствуют. Так или иначе, залы «Парчового карпа» не пустели, желающие отведать скатанных вручную роллов не переводились.

В конце концов, кухня тут хороша. Да и дело не только в кухне. В «Парчовый карп» ходили за атмосферой, за кусочком иного мира. Японская кухня понемногу становилась модной, заведение посещали богатые и знатные иностранцы, а среди постоянных клиентов появились даже члены ученого совета.

Этому, впрочем, способствовало то, что Фурукава-сан – жена Вератора-сана, одного из самых известных и влиятельных чародеев страны. Вот уж кто-кто, а она исекайнулась очень удачно.

Правда, магии тоже не научилась. Слишком взрослая для принятия в волшебную школу.

Нет, ну что за глупое ограничение? Даже курсов никаких никто не ведет! Комацу это расстраивало, втайне он был уверен, что способности у него есть. Просто обязаны быть.

Конечно, он раздобыл несколько книжек про волшебство. Если живешь рядом с магическим университетом, достать такую литературу несложно. Но они не очень-то помогли, хотя Комацу прочел их от корки до корки. Он пытался повторять там изложенное, но у него ничего не получилось.

Не беда, впрочем, магию можно и просто покупать. Артефакты и зелья продаются свободно, были бы деньги. Комацу мечтал о собственном големе и откладывал деньги на хорошее Ме.

Правда, накопил пока очень мало. Оказалось нестерпимо сложно сразу же не тратить жалованье на всякие волшебные штучки. А серьезную статью расходов составлял философский камень, который Комацу начал пить, как только убедился, что делают его не из людей и с гомункулами он никак не связан.

На него уходила половина жалованья (а поначалу вообще три четверти!)… но оно того стоило. Если это правда действует так, как заявлено (а должно действовать, ведь Фурукаве-сан сорок пять, но выглядит она на двадцать), то не жаль никаких денег.

Кстати, это стало еще одной привилегией, которую он получил, работая на Фурукаву-сан (а точнее – ее мужа). Большую скидку на философский камень и доступ к свободному приобретению.

Желающих его покупать гораздо больше, чем могут обеспечить производители. Две трети алхимиков занимаются в основном варкой философского камня, но этого все равно недостаточно. Они купаются в золоте и не прочь заработать еще – на Парифате полно толстосумов, которые хотят жить подольше.

Но философский камень – это сложное волшебство, и творить его непросто. Посредственный алхимик не справляется с такой работой или делает так мало, что с трудом хватает самому. А способных торговать излишками мастеров не так уж много, и к ним тянутся большие очереди, причем первыми в них стоят их родичи и друзья, потом – другие волшебники, и только где-то в конце – всякие короли, магнаты и… один везучий шеф-повар.

Ради этого переехать в другой мир стоило. Хотя работа изменилась мало. По-прежнему с утра до вечера рыба и рис, очень много рыбы и риса. Только и разницы, что теперь Комацу большой человек. Гость из-за Кромки. Загадочный умелец из другого мира, принесший сюда секреты своего искусства.

Сейчас он делал сашими. Нарезал тунца тончайшими лепестками. Мистерийская рыба не совсем совпадает с земной – и у лосося чуть иной вкус, и угорь немного отличается. Это несомненные лосось и угорь, но оттенки совсем другие. Комацу пришлось поработать, чтобы рецепты отвечали высоким стандартам.

Не потому, что местная рыба плоха. Просто она немного другая, а потому и готовить ее нужно немного иначе. Профан, скорее всего, разницы и не заметит, но Комацу не готовил для профанов. Он готовил так, чтобы самый взыскательный гость признавал, что это хорошо.

Вокруг кипела работа. Маэстро Иси-ль-Обрехт колдовал над моти, которым научился у Комацу. Он перенял довольно много рецептов, и хотя поначалу воротил нос от японских десертов, со временем нашел в них свою прелесть. Нежная текстура и