Сталин – Аллилуевы. Хроника одной семьи - Владимир Аллилуев

Мне казалось, что я уже все знаю: и эти пошлые обвинения, и тех, кто оклеветал мою маму. Стоит ли терзать душу и читать эти пухлые тома дела?.. Я был свидетелем, как мама разговаривала с редактором ее книги Н.И. Бам, которая пришла к нам домой со своими объяснениями. Нина Игнатьевна просила прощения у матери, много сделавшей для нее. Она говорила, что писала на мать по требованию следователей, и при этом ругала на чем свет стоит Сталина, хотя ее никто не арестовывал и в тюрьме не держал.

Мама все это выслушала и сказала:

— Нина Игнатьевна! Кто на кого должен обижаться? Вы на Сталина за то, что, находясь на свободе, писали на меня всякую гадость, или Сталин на вас за то, что на основании ваших доносов санкционировал мой арест?

На этом неприятная тема была закрыта, и больше к ней они не возвращались.

И все-таки летом 1993 года я познакомился с реабилитационным делом моей матери — было несколько странностей, которые меня подтолкнули к этим документам, где я надеялся получить ответ.

В деле за № Р-212 (архивно-следственное дело № ОС-101263), как до этого у моего отца, было черным по белому записано, что никаких вещественных доказательств и прямых улик не имеется. Обвинение построено на показаниях, выжатых незаконными средствами из арестованных ранее Е.А. Аллилуевой, тети Жени, ее мужа Н.В. Молочникова и дочери Киры.

А показания такого рода: "Активной участницей антисоветских сборищ и распространительницей всякого рода измышлений о Сталине явилась сестра моего отца — Аллилуева Анна Сергеевна, которая без стыда и совести чернила Сталина за то, что он якобы испортил ей личную жизнь". Или: "Все окружение Аллилуевой Анны Сергеевны открыто высказывало враждебное отношение к советской власти и руководителям партии и правительства". Это выдержки из Кириных показаний. То же самое примерно говорили тетя Женя и ее муж. Больше никаких "доказательств" в деле нет. Нет там и показаний Н.И. Бам, очевидно, они находятся где-то в другом месте. Весь этот бред и ложный оговор проверить и опровергнуть было легко, но чем фантастичнее выглядела откровенная ложь, тем охотнее она клеилась к делу. В результате — пять лет тюрьмы с истечением срока наказания 4 февраля 1953 года (протокол № 22 Особого Совещания при Министерстве Госбезопасности СССР от 29 мая 1948 года). И сидела-то она больше этого срока, даже тогда, когда, казалось, и эти оговоры теряли свой смысл и автоматически реабилитировали жертву.

Было для меня и одно радостное открытие. В том же 1948 году была арестована Р М. Азарх, жена венгерского писателя Мате Залки, с которой мать была знакома с 1919 года. Долгое время я, к стыду своему, думал, что и ее показания повредили матери. Но эта мужественная и замечательная женщина, написавшая книгу "Дорога чести" — о муже, которого многие знают как легендарного генерала Лукача, погибшего в Испании, исповедовала в своей жизни те же законы чести. Она заявила следователю, что знает Анну Сергеевну с 1919 года и наотрез отказывается давать какие-либо порочащие ее показания.

В деле я не нашел никаких указаний на то, что мать и Евгения Александровна были привезены перед смертью Сталина в Москву, как утверждала Кира. Если это было так, то за этим могло стоять только устное распоряжение очень высокого начальства, но не Берия, ибо тюремная служба не была его вотчиной и вызов был бы зафиксирован. Так что знакомство с делом вопросы мои не прояснило. Но вот что интересно. В книге "Двадцать писем к другу" Светлана пишет: "В конце 1948 года поднялась новая волна арестов. Попали в тюрьму мои тетки — вдова Павлуши, вдова Реденса. Попали в тюрьму и все их знакомые. Арестовали отца моего первого мужа — старика И.Г. Морозова. Потом пошла, кампания против "космополитов", и арестовали еще массу народа.

Арестовали и Полину Семеновну Жемчужину — не убоявшись нанести такой страшный удар Молотову. Арестовали А. Лозовского. Убили Михоэлса. Они все обвинялись в том, что входили в "сионистский центр".

Светлана немножко напутала. Арестованы были И.Г. Морозов, П.С. Жемчужина, А.С. Лозовский (Дридзо), Л.С. Штерн и еще другие не в конце 1948 года, а в конце 1947-го — начале 1948 года. С. Михоэлс попал в автокатастрофу и погиб в десятых числах января 1948 года. Так вот — все эти фамилии, за исключением Жемчужиной, я встретил в реабилитационном деле моей матери. И мне стало абсолютно ясно, что основными фигурантами всего этого дела являлись Н.В. Молочников, И.Г. Морозов, Е.А. Аллилуева, а также Л.С. Штерн, Р.С. Левина, И.И. Гинзбург, 3.Г. Гринберг, находившиеся так или иначе в давней связи с Молочниковым, и стоявший за ними С. Михоэлс.

Мать и Кира попали в эту катавасию случайно. Если говорить точно, то Берия воспользовался моментом, чтобы арестовать мать и изолировать ее, он, как всегда, любил убивать сразу нескольких зайцев. Кира была арестована скорее всего для того, чтобы получить от нее какие-то показания, в том числе и против родной тетки.

А кампания действительно оказалась очень пестрая. Но была ли между ними связь? Или все это было сфабриковано?

Евгении Александровне, как известно, предъявлялось обвинение в убийстве своего мужа, Павла Сергеевича. Мать моя к этому делу отношения не имела, но следователь, который вел дело мамы, пытался получить от нее сведения, подтверждающие эту нелепую версию.

"Видите ли, — ответила ему мать, — это сложный вопрос. Я знала, что Евгения Александровна с начала 30-х годов сожительствовала с Н.В. Молочниковым. И когда сразу после смерти Павла она привела его в свой дом, я почувствовала к ней величайшую неприязнь, как, впрочем, и все остальные члены нашей семьи. Когда же арестовали моего мужа, все это показалось мне мелким и не важным, и у нас вновь наладились с ней нормальные отношения. Ну а что касается ее причастности к убийству Павла, то на этот счет у нас нет и никогда не было никаких данных, никаких аргументов и даже предположений". Следователь тогда же поинтересовался у матери, кто ей сообщил, что ее муж расстрелян?

Она ответила, что узнала об этом от П.С. Ромашкина, сотрудника аппарата Совмина, женившегося после войны на одной нашей дальней родственнице. Так что утверждение Светланы о том, что это "безжалостно сообщил ей ее отец еще до войны", не соответствует действительности. Судя по всему, тогда еще отец даже был жив.

Возьмем И.Г. Морозова[22], Светланиного свекра по первому мужу. Судя по материалам дела, он был весьма деятельным человеком, как и два других сына Гриши Вульфовича Мороза. Еще в 1923 году он был арестован по делу о взятке (дело № 4429) и осужден в 1924 году на десять лет тюрьмы со строгой изоляцией, однако через год был освобожден. Владел магазином аптекарских товаров на Б. Грузинской, затем работал представителем мучной фирмы своего родного дяди "Гинзбург и братья Валяевы". Его родной брат Моисей в 1931 и 1934 годах привлекался к суду за валютные махинации, а другой брат, Савелий, в 20-х годах эмигрировал во Францию и жил в Париже.