Код Адольфа Гитлера. Финал - Владимир Иванович Науменко

чистый, свежий воздух, почувствовать на своих волосах дуновение весеннего ветра, услышать привычный шум деревьев. Но «мёртвый» фюрер лишил её свободы, покоя и мира. Обрёк на беспросветное существование. Её затрясло в бессильной злобе на него, но это скоро прошло. Почему? Фрау Юнге знала, что он собирается умереть, оставить их всех в такой пустоте и растерянности. Вместе с уходом Гитлера из жизни обитателей бункера исчезло и то гипнотическое давление, то поразительное влияние одной личности на исторический процесс, благодаря которым они все эти дни жили. У каждого из них теперь была свобода выбора – умереть как фюрер или построить свою новую жизнь на основе правды.

16 часов 30 минут

Вслед за Евой санитары в форме СС вынесли на носилках и фюрера. Это происходило так буднично, что многие в бункере не обратили внимания на этих людей, ошибочно посчитав, что они несут в лазарет раненого солдата. Их путь был недолог, но Гитлеру пришлось изрядно поволноваться, в своём возрасте ощутить на себе неудобства подобной лёжки, но он не был бы фюрером, если на этот раз лишил бы себя удовольствия испытать кайф от смертельной опасности. Рискованным был человеком, себе на уме, а таких колоритных персонажей, как известно, судьба щадит, не обходит стороной. Когда санитары услужливо положили на землю носилки, затаивший было дыхание фюрер отбросил от себя простыню, твёрдо встал на ноги и чертыхнулся, бросая в сторону вынесших его людей грозные взгляды. Совсем не таким он представлял себе свой уход из бункера, но пусть это лучше будет так, чем погребальный костёр в саду. Он увидел приближающегося к нему офицера.

– Мой фюрер! – сказал Виллибальд. – Вам лучше пройти в ангар и переждать, пока всё образуется. Вернусь через несколько минут. А вы, – обратился он к санитарам, – останьтесь здесь. Мне с вами кое-что надо обсудить.

Оставив офицера и санитаров там, где они были, Гитлер ушёл коротать время. Не прошло и пяти минут, как внезапно прогремели выстрелы.

Застегнув кобуру, перед фюрером со зловещей улыбкой вновь возник Охан.

– Что это было, Виллибальд?

– Перестраховка, мой фюрер! – Охан натянуто улыбнулся. – В нашей игре, как вы учили, выживают наиболее приспособленные. Эсэсовцы позаботятся о телах.

– Я с этим утверждением спорить не собираюсь, Виллибальд! – заложив руки за спину и глядя прямо ему в глаза, проговорил Гитлер. Ответ офицера не вызвал у фюрера чувства замешательства. Наоборот. Душевное самообладание не покинуло фюрера. Мёртвые санитары, спасшие его не только от верной смерти, но и от разоблачения, фюрера перестали интересовать. Они свою роль сыграли. Свидетели его бегства становились опасными. Он, получив ровно то, на что рассчитывал, сам был намерен отдать приказ на их убийство и хотел этого. Всё, что ему мешало, он рассматривал как зло. Как говорится, творцов истории не меряют мерками человеческой морали. – Каждому человеку в этой жизни провидение даёт своё! Жизнь жестока – всё, что рождается, должно умереть. Законы жизни требуют постоянно убивать, чтобы выжил лучший. Поэтому не следует искать убийцу там, где на спусковой крючок нажимает её величество История. Все мы, штурмбаннфюрер, история, которая в нашем случае должна молчать. О нас в бункере останутся лишь одни воспоминания, оно и к лучшему. Ступайте! И как следует позаботьтесь о моей жене.

Дождавшись ухода офицера, Гитлер, думая о своём, остался стоять у транспортного самолёта Ю-52. В настоящий момент он был готов взлететь в любом направлении, управляй им умелая рука опытного пилота, но на то требовалась санкция фюрера. Но Гитлеру нужно было безопасное небо, в котором он мог свободно перемещаться, а не то, что беспрерывно обстреливалось. Он пока решил не испытывать свою судьбу, так удачно складывающуюся для него вне пределов бункера.

И Гитлеру в голову стали приходить мысли: «Вот оно и произошло! Небытие политика накрыло тебя приливной волной исторического события. Свершилось. Тебя нет среди них, ты исчез из поля зрения, для них ты мёртв, но ты живой и невредимый. Я бессмертен. Я неуязвим. Чем хуже для них, тем лучше для меня. До рассветного часа надо покинуть обречённый город. Потом станет поздно. Я обрету покой в небе, ибо на немецкой земле для меня всё заканчивается. Впереди у меня жизнь тихого и незаметного человека. От будущего я ничего не жду, потому что вижу историю человечества как союз с дьяволом, когда будущее есть неволя и смертельная угроза. И что останется от этого времени? Поля руин, на которых всё сгниёт. А что, если рискнуть и покинуть Берлин на этом самолёте? У машины солидный послужной список. Часто использовался для переброски войск. Вот и сейчас я могу наблюдать его, находиться рядом с ним, он, это верно, того стоит».

Фюрер молча прошёлся возле него, ради любопытства постучал костяшками пальцев по его конструкции и про себя отметил его неоспоримые качества. Эти самолёты былы использованы во время аншлюса Австрии и высадки десанта в Норвегии и на Крит. На Восточном фронте они снабжали вермахт в демянском и сталинградском котлах. Этому самолёту надо воздвигнуть памятник. Именно на таких осуществилась переброска войск мятежников из Марокко в Испанию. В боевых условиях Ю-52 использовался во время конфликта между Колумбией и Перу, в боливийско-парагвайской войне. Прост и надёжен, имеет вместительную кабину, не требует особого ухода, но – в этом его основной недостаток – слишком заметен с воздуха. Имеет небольшую скорость и низкий потолок, да и стрелковая защита на нем установлена слабая. «Не хватало, чтобы я и Ева сгорели в нём в воздухе, избежав такой участи на земле. Нет! Он не годится для того, чтобы улететь на нём. Для этих целей подходит другой самолёт. Он более надёжен, да и с земли незаметен. Ханна Райч права! Только «шторьх» обезопасит мой вылет из Берлина. Построенный из металлических трубок и обитый тканью, он, в отличие от «юнкерса», довольно лёгок, да