Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

— Мозг, что там, готов?

— Да, готов.

— Как прирежешь одного, сразу дай знать. Я тут остальных приложу.

Время текло раздражающе медленно. Вот раздались шаги, скрип земли под сапогами и уверенные голоса.

Выглядывая из-за поворота, прикрываясь телом убитого бойца, осторожно посматривал за немцами. Вот они начали ощупывать карманы пулеметного расчета. Один, быстро разочаровавшись, осветил фонариком вход в блиндаж и двинулся туда. Время спрессовалось. Осторожно поднимаю пистолет с толстым стволом глушителя на немца, стоящего на бруствере. В блиндаже раздается вскрик и хрип.

Выстрелы из пистолета, снаряженного глушителем, напоминают щелчки хлыста, отрывистые и резкие. Хлоп. Хлоп. С бруствера в окоп падает тело дальнего немца. Второй так и остается лежать, только винтовка, звякнув, упала. Третий, оставшийся в окопе, среагировал вполне предсказуемо. Рванув в сторону блиндажа, услышав хрип своего товарища, вполне красиво повернулся ко мне спиной. Хлоп. Хлоп. Он так и остался лежать, обняв тело погибшего красноармейца. Выскочив из своего убежища, пригнувшись, подбежал к телам и уже почти открыто каждому еще раз выстрелил в голову. После чего тела поскидывал в окоп, где у меня будет возможность спокойно покопаться у них в карманах.

Павлов выполз из блиндажа со штыком от трехлинейки в одной руке и ТТ в другой. Мы осторожно выглянули из-за бруствера и огляделись, чтоб в будущем опять не получить сюрприз в виде того, с которым только что разобрались.

Пока я копался в карманах немцев и стягивал с трупа подсумок с магазинами для МП-40, Павлов чуть нервно, но уже более уверенно стал продолжать набивать диски для пулемета Дегтярева. Документы убитых немцев и их медальоны тоже прихватил для отчетности.

На этот раз мы отошли в небольшое ответвление, так, чтоб можно было контролировать все подходы.

Когда уже вроде как все было собрано и приготовлено для отхода, невдалеке опять заметили движение. Но судя по тому, что люди шли скрытно, они вряд ли были немцами. На это раз решили поступить несколько проще.

Я выбрался за бруствер, стал ожидать гостей, приготовив уже свой короткоствольный автомат с глушителем. Павлов, снарядив пулемет, залег в окопе, взяв на прицел весь проход.

Минут через пять раздалось шуршание, осторожные шаги и тихий голос. В проходе появились несколько людей в камуфляжных костюмах советского образца. Один из них сразу стал ощупывать трупы немцев.

— Вот они, товарищ сержант.

— Так они уже трупаки, может, не те?

— Эти. Они еще теплые и в карманах у них кто-то уже покопался.

— Кто их так мог, сразу четверых, прирезать.

Раздалось шуршание. Я со своего места видел, как один снова начал шарить по трупам.

— Товарищ сержант, а их не прирезали. Все трое в голову застрелены.

— Ничего не понимаю.

Ну, я, в отличие от сержанта, примерно понял. Наша разведка шарит у немцев по тылам, и скорее всего, собирались этих четырех отработать, троих прирезать и одного с собой утащить. А тут мы с Павловым мародерничаем. Придется выходить на сцену. Осторожно подполз к брустверу, вытащил пистолет с глушителем. Дождавшись момента, когда один из бойцов поднимет голову и окажется на моем уровне, упер ему в затылок ствол и тихо, почти на ухо сказал:

— Спокойно, не дергайся. Подзови сержанта, скажи, что с ним поговорить хотят.

Но все остальные бойцы разведгруппы услышали новый голос и синхронно повернули головы. Кое-кто схватился за оружие.

Боец продублировал мой приказ.

— Товарищ сержант, тут с вами поговорить хотят.

— Кто?

— Не знаю, но ствол мне в затылок уперся.

Тут я решил выйти на сцену поактивней.

— Сержант, времени мало, скажи своим, чтоб не дергались, иначе гранат в окоп накидаю.

— Человека отпусти.

— Щас. Поговорим, потом отпущу. Ну?

Смотрю, он еще сомневается. Я спокойно, вполголоса говорю:

— Павлов.

В стороне прохода раздался лязг затвора пулемета. Разведчики были не дураки, сразу поняли, что это за звук. После небольшой паузы сержант согласился.

— Хорошо.

Он спокойно подошел ко мне ближе, хотя трое его человек меня взяли на прицел.

— Сержант, представьтесь.

Тот посопел носом, но не стал качать права.

— Сержант Никаноров. 222-я стрелковая дивизия.

— Понятно. Капитан Зимин, разведка Главного управления госбезопасности. Боец, свободен, дай мне поговорить с сержантом.

Отпустив бойца, сам спрыгнул в окоп. Разведчики, сами облаченные в армейские маскировочные костюмы, двухцветки, с удивлением рассматривали при слабом освещении мой наряд. Но все еще меня держали на прицеле. Сержант сразу обратился, показывая рукой в сторону мертвых немцев.

— Товарищ капитан, это вы их?

— Да пришлось, не вовремя они на нас вышли. Значит, так, сержант, я не знаю, какое задание тебе дали, скорее всего "языка" приволочь, но у меня особые полномочия. Вся твоя группа поступает в мое распоряжение.

— Товарищ капитан, я не могу, у нас "языка" ждут. И так еле держимся.

— Сержант, у меня особый груз, который еще вчера должен был быть в Москве. Если он попадет к немцам, это будет намного хуже.

— Товарищ капитан, что делать?

— Далеко тут до наших позиций?

— Километров восемь, если через лесок и речку. А по прямой километра три.

— Значит, так, твои люди обязаны помочь моей группе пройти через линию фронта к ближайшему особому отделу, желательно не ниже дивизии. В метрах двухстах расположились окруженцы. С ними особист 145-й дивизии и груз. Сейчас отправишь двоих человек с моим лейтенантом в лес, и вместе с ним пусть проводят группу к нашим. А мы тут с тобой посмотрим, чтоб все без шума было, а то наследили. Если что, прикроем отход.

И кивнул в сторону мертвых немцев. Подозвав Павлова, объяснил ему ситуацию. Тот вместе с двумя разведчиками забрали с собой все, что мы приготовили, пулемет, немецкий автомат, полевую сумку с документами погибших бойцов и убитых немцев и вещмешок с собранными продуктами.

Но один из магазинов для МП-40 я оставил себе, нащелкал восемь патронов себе в руку и, когда бойцы уползли с Павловым, достал из пистолета магазин и снарядил его.

Все это время сержант с интересом наблюдал за моей экипировкой и особенно его заинтересовал пистолет с глушителем.

— Это та штука, из которой вы немцев постреляли?

— Ага, глушитель называется.

— Я такие видел, только для наганов. Но к нам не попадали.

— Ну, это немного другого типа, специально для осназа НКВД делался. Ладно, пока наши будут по лесу ходить, надо подумать, где мы "языка" возьмем и, если возьмем, как его унести и не помешать моей группе спокойно выйти в расположение наших войск. Риск, конечно, велик, но мне тоже интересно знать, что тут немцы на завтра задумали.

Глава 3

До позиции немецкой части, которая нас теперь стала очень интересовать с точки зрения захвата "языка", было метров двести. Поэтому все внимание было направлено туда.

Желание наделать немцам гадостей не покидало меня. Находясь в полуразрушенном окопе, рядом с погибшими советскими солдатами, я чувствовал только желание отомстить. Но вот, как оно принято, с криком "ура" бросаться на немцев, завалив два или три человека, а потом сгинуть, как-то не хотелось. Надо мыслить категориями человека двадцать первого века и попытаться понять наше преимущество. А главное, это информированность и связь. Вот оно, связь. Повернув голову к Никанорову, шепотом спросил:

— Скажи, сержант, от немцев до наших позиций километра три?

— Да, ну может, чуть дальше.

— А гаубичная батарея сохранилась? Немцы ее не разбомбили?

— Есть, она чуть дальше, мы как раз должны были разведать, где немцы расположились, чтоб артиллеристы утречком накрыли их.

— Как думаешь, смогут гаубицы накрыть вот это расположение немцев, если корректировать огонь?

— Тогда накроют, конечно.