Автобиография. Записки офицера спецназа ГРУ - Игорь Стодеревский

Домик, в котором я жил, называли его генеральским, находился на высотке возвышавшейся над лагерем метров на 50. Отсюда хорошо просматривался не только сам лагерь, но и ближайшие окрестности. Затем я привёз жену с младшей дочерью Тамарой. Спасибо комдиву за дополнительный отпуск.

Большое внимание уделялось физической подготовке курсантов. Как только мы набирали очередную партию курсантов, я приказывал сразу преступить к обучению их рукопашному бою, хотя это и не предусматривалось программой. И к сколачиванию подразделений, роты были большие по 120–150 человек.

Ежедневно строевая подготовка и изучение строевых песен. Всё это дополнительно к программе подготовки. Уже через месяц было видно, что это не новобранцы, а курсанты учебной части.

Этим я преследовал ещё одну цель. Через месяц-полтора после набора солдаты принимали присягу. Это праздник части и на него приезжали родители солдат, и не только из республик Закавказья, но и из России. После принятия присяги мы проводили показательные выступления по рукопашному бою.

С начало ката с оружием в составе двухсот человек, это было зрелищно. Солдаты были одеты в горное обмундирование: штурмовки, горные брюки, ботинки с триконями (металлические пластины с зубцами на подошве против скольжения на льду). На головах каски обтянутые маскировочной тканью как носили мы в Афгане. Затем бои и прохождение подразделений с песней.

Я установил, что каждая рота должна знать три песни: ротную, батальонную и полковую. Полковая песня в полках, которыми я командовал, всегда была старая русская воинская песня — «Взвейтесь соколы орлами». Кстати такая моя установка помогла при подготовке к параду в Тбилиси в ноябре 1988 года.

Генерал-лейтенант Макашов проводил с частями Тбилисского гарнизона ночную тренировку, на площади где должен был состояться парад. Коробки были по 200 человек. Когда они прошли один раз мимо трибуны и развернулись, чтобы вернутся на исходные позиции, он приказал идти с песней. Но это было не возможно, все коробки были сборные, солдаты из разных подразделений. И только коробка моего полка прошла с песней. Ребята спели и ещё как спели. Представьте себе ночь, тишина, проспект Руставели сдавленный со всех сторон высотными зданиями, и мощное слаженное пение двухсот мужских голосов. Полк каждую субботу ходил по военному городку с песнями, таков был приказ командующего.

Прохождение с песней курсантской роты, перед родителями, прибывшими на принятие присяги.

Так вот когда родители одобрительно хлопали на показных выступлениях, я им говорил, что это их сыновья.

Они не верили, что за такое короткое время их ребята чему-то уже научились, пока не различали в общей массе родное лицо.

После сдачи итоговой проверки за зимний период обучения, в конце мая я был привлечен к партийной ответственности.

А дело было так. Полк проверку сдал, и сдал не плохо. Марксистко-ленинскую подготовку у офицеров принимал подполковник с политуправления округа, председатель партийной комиссии округа. Он зашёл ко мне в кабинет и с порога заявил, что я неправильно провожу воспитательную работу с офицерами, так как один из них не знает, за что на него наложено дисциплинарное взыскание. Я предложил ему сесть, сказав, что докажу то, что его ввели в заблуждение. Но оказывается, что надо было, только кается. Подполковник, даже не присев, объявил, что я буду привлечён к партийной ответственности, и гордо удалился.

Через неделю звонок. Звонит председатель партийной комиссий дивизии, толковый офицер, я потом сталкивался с ним во время Тбилисских событий, в апреле 1989 года. Спрашивает, что случилось. Он получил приказ рассмотреть моё дело в дивизии или представить меня в комиссию округа. Сам же и предложил, после моих пояснений, слегка по чертыхавшись, в адрес округа, разобраться в дивизии. Партийная комиссия дивизии постановила: «Обобщить передовой опыт воспитательной работы командира 355 МСП», и так бывало.

Дело в том, что я сам, на каждого офицера и прапорщика полка, вёл личные карточки. Туда заносилось всё: хорошее, плохое, результаты бесед, выводы по этим беседам. Там же имелась краткая характеристика, которая дополнялась и изменялась в процессе изучения человека.

В эту же весну мы провели массовую посадку деревьев. Гарнизон находился в Грузии, а было такое ощущение, что где-то в Туркмении. Деревьев было очень мало, и были они высотой по полтора-два метра.

Городок построили в голой степи всего три года назад. Помогал нам в озеленении территории очень интересный человек, офицер, ветеран Великой Отечественной войны, Захарий Васильевич Шпетишвили.

Он работал лесником, и наши солдаты, в порядке шефской помощи, помогали иногда ему в его хозяйстве. А он нам поставлял саженцы деревьев для посадки: платаны, кипарисы и фруктовые. Удивительно то, что в первый же год зацвели вишни. Кроме того, мы посадили очень много сирени.

Не далеко от городка была заброшенная железнодорожная станция, и вокруг неё просто бушевал сиреневый лес. Кусты стояли очень плотно, поэтому достигали в высоту до четырёх метров и это на нескольких гектарах. Мы выкапывали уже взрослые растения вместе с землёй, и они прекрасно приживались на новом месте.

Кроме того, Захарий Васильевич чуть ли не каждый день привозил ящик помидор, в армии поздно начинали давать свежие овощи. Ящиком помидор полк, конечно, не накормишь, а вот для караула этого было вполне достаточно.

Захарий Васильевич ходил всегда быстрой походкой, сильно прихрамывая. Глядя со стороны, трудно было догадаться, что у этого человека нет одной ноги. Её он потерял в 1943 году, но и после этого остался на фронте и, служа на тыловых должностях, дошёл до Германии.

Когда навестить нас приехал мой отец, Захарий Васильевич пришёл в гости он давно хотел с ним познакомиться. Два фронтовика, к тому же одногодки, долго сидели за большущей банкой чачи, им было о чём поговорить.

Осенью полевого выхода в горный учебный центр не было. В Армении и Азербайджане начались межнациональные беспорядки.

6.5. Шеки.

«Нам кое-кто твердит, нужны, мол, все таланты.

Но держат землю всё-таки Атланты»

В 1988 году в Закавказье начался межнациональный конфликт между армянами и азербайджанцами. Столетиями жили рядом, а тут вдруг взяли и начали конфликтовать. И как конфликтовать? Море крови и средневековое варварство, резня всех подряд женщин, стариков, детей. Местные правоохранительные органы уже не справлялись с ситуацией, а зачастую скрыто, или даже открыто, поддерживали одну из сторон конфликта. Внутренние войска также уже были не в состоянии, навести порядок в «дружной семье народов». И как всегда палочкой выручалочкой стала Армия.

21 ноября 1988 года полк был поднят по тревоге и в составе колонны дивизии, часть полка, во главе со мной, убыла в г. Кировабад. Марш 250 км совершался очень плохо, шли всю ночь. Колона была смешанная, мои БТРы шли за БМП соседнего полка. Колона часто останавливалась, чувствовалось отсутствие опыта у командования дивизии. Надо было идти полковыми колоннами, быстрей бы дошли. В Кировабаде нас поставили в резерв, порядок там наводила воздушно-десантная дивизия, которая там и дислоцировалась. В дивизии были потери, были убиты, офицер и два солдата.

Вечером 24 ноября я получи задачу, с подразделениями своего полка совершить марш в г. Шеки. Это на север от Кировабада. Мне были приданы 400 человек курсантов Елабужской и Чебаксарской специальных средних школ милиции МВД СССР. Но они убыли ещё днём, так что, марш я совершал только со своими людьми.

Марш совершали ночью в условиях ограниченной видимости, на протяжении 60 км сплошной туман. Однако расстояние в 130 км было пройдено за 2,5 часа. Шли со средней скоростью 52 км/час, тем самым перекрыли все нормативы, предусмотренные для передвижения войск. Это стало возможным благодаря высокому чувству ответственности офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат полка, благодаря высокой выучке водительского состава. При прохождении колоны в тумане, офицеры вылезали на подножки машин, и подсказывали водителям направление движения, через ветровое стекло было плохо видно.

Конкретную задачу мне не поставили, ни кто точно не знал, что творится в Шеки. Сказали только, что идут погромы, почему я и гнал колону. Было приказано прибыть и действовать по обстановке. Разрешили применять оружие, но когда я попросил это подтвердить письменно, мне было отказано. То есть ты действуй, а потом, если, что не так, мы с тобой разберёмся.

Около 12 часов ночи наша колона подошла к посту ГАИ, он находился в километрах пяти от города. Город, население около 70 тысяч человек, лежал в долине чуть ниже нас.

г. Шеки (фото с прилегающих холмов).