Укрощая хаос - Бен Гэлли

оценивая. У них нет конницы, нет повозок, нет колесниц. Только ноги и вес брони. У Нилит была фора. Ну а я… меня бросили.

Я метнулся к Фаразару и вложил всю свою силу воли в то, чтобы обеими руками вцепиться в его ноги. Я почувствовал, как мои пары смешиваются с его телом, и позволил вселению, словно якорю, удерживать меня.

– Убери руки, крестьянин! Снимите его с меня! Спасайте своего императора! – Фаразар ревел не переставая, словно человек, которому разрешили говорить после десяти лет молчания. Я продолжал крепко держаться за него.

Число солдат впереди увеличилось; они пытались перерезать нам путь. Аноиш скакал что было сил. Пока меня болтало из стороны в сторону, я пересмотрел свое отношение к лошадям. Брусчатка летела мимо, сдирая тряпки с моих ног. Я мельком взглянул на Нилит: она сидела верхом на трупе, словно на скакуне. Одна ее рука вцепилась в него, а другая подняла меч к тусклым звездам. Я был готов поклясться, что за шумом ветра и камня, за воем трусливого императора я слышу старый боевой клич крассов.

Клыки Великого колодца Никса уже возвышались над нами. Я слышал крики никситов: «Спокойно, спокойно!» Их число увеличилось. В свете фонарей их одежды приобрели красный оттенок.

Аноиш остановился без какого-либо изящества, едва не упал, и с жутким ржанием врезался в ступеньки, которые вели к помосту. Я не удержался на Фаразаре и ударился о каменную плиту. Нилит и труп заскользили по брусчатке. Секунду спустя Нилит взвалила труп на плечо и, рыча от натуги, понесла его. Я бросился ей на помощь, но Фаразар опередил меня и прыгнул на нее. Он колотил ее по голове с такой скоростью, что его голубые кулаки превратились в размазанные пятна.

Вдруг что-то вспыхнуло, и Фаразар с криком отлетел прочь; на его груди появился белый шрам. Я толкнул его по ступенькам и не стал следить, как он катится.

– Не останавливайся! – заорал я, перекрикивая грохот голосов и топот ног.

Я вложил весь свой незначительный вес в то, чтобы сдвинуть с места труп. Лицо Нилит перекосило от напряжения, но она постепенно, шаг за шагом, поднимала тело туда, где стояли никситы, размахивавшие руками. Внезапно ветер ударил нас, словно бичом; сама природа, казалось, стремится свести на нет все усилия Нилит.

Взревев, Нилит ворвалась на помост.

– Я императрица Нилит, и я заявляю о своих правах на трон! И мне…

– Я – ваш император! – завопил Фаразар откуда-то снизу. – Убейте ее.

Стражники с короткими мечами двинулись на нас. Свободной рукой Нилит выхватила Острого и сбила с ног одного стражника, а второго превратила в окровавленную кучу мяса и тряпок.

– …все это…

Я постарался растолкать никситов, и мы тупо рванули к краю колодца, туда, где далеко внизу ждал Никс.

– НАДОЕЛО!

Взревев, словно умирающий зверь, Нилит скинула с плеч труп императора и столкнула его с края помоста. Я подбежал к ней и увидел, как труп, кувыркаясь, летит вниз, вниз, в…

Бух.

От воды там был только хлюпающий звук, с которым труп ударился о дно – чернильно-черное, сухое дно.

– НЕ-Е-ЕТ! – отчаянно крикнула Нилит.

Я молча смотрел на кучу тряпок, вздернув губу и недоуменно нахмурившись, а на нас тем временем двинулись солдаты с медными дубинами и сетями в руках.

Глава 22

Это просто бизнес

Здесь лежит Гоуперал. Он говорил вам, что он болен.

НАДПИСЬ НА ДРЕВНЕЙ АРКИЙСКОЙ ГРОБНИЦЕ

* * *

«ЕСЛИ ТЕБЕ НАДЕЛИ на голову мешок, если тебя связали и тянут неизвестно куда и зачем, то в этом есть только одна положительная сторона, – думала Хелес. – И она в том, что у тебя есть шанс полежать».

От мешка пахло старым сыром, но этот запах, по крайней мере, маскировал вонь нагревшихся на солнце сточных канав. Хелес знала, как они могут «благоухать».

Преследователь Джоби почти всю дорогу молчал, лишь иногда проклиная тех, кто обгонял его или бежал навстречу. Люди, судя по всему, были напуганы, словно в городе что-то случилось. Хелес была готова поклясться, что где-то вдалеке кричит толпа; с каждой пройденной улицей этот крик становился то громче, то тише.

По крайней мере, с ними больше не было того огромного существа, и уже этим можно было объяснить молчание Джоби. Понимая, что чудовища рядом нет, дознаватель расслабилась и сквозь грубую мешковину смотрела на то, как мимо них проходит свет факелов, затем – как начинается заря, а теперь – как растут тени шпилей и высоких зданий.

Ровно в тот миг, когда, по расчетам Хелес, они должны были прибыть на Просторы, повозка Джоби резко остановилась. Сквозь вонь мешка пробился тягучий, землистый запах зерна. Сквозь коричневые волокна ткани она разглядела уходящие высоко в небо башни с округлыми боками и увидела, как Джоби спрыгивает с повозки; повозка вздрогнула, подтверждая догадку Хелес.

– Привет, куратор, – сказал Джоби. – Рад сообщить, что я доставил женщину, как и обещал.

Собеседник Джоби неодобрительно зацокал языком.

– А лошадь и тень?

Вздох.

– Боюсь, что они пропали. Их забрали власти.

Тут Джоби соврал.

– Преследователь, долг состоял из двух теней и лошади, – сказал куратор – женщина, судя по голосу, причем довольно суровая. Происходящее радовало Хелес, но и слегка тревожило.

– Понимаю, куратор, но я сделал все, что в моих силах. Поверь, эта добыча гораздо, гораздо более ценная. Позволь мне показать ее директорам, и, обещаю, ты не будешь разочарована.

Куратор рассмеялась, и ее смех был похож на удар куска стали о кремень.

– Ха! Ради чего я должна так стараться? Ради жалкого долга за проход по реке через Кел-Дуат? Нет.

– Ты должна мне поверить.

– Ты не заслу…

– Это принесет величайшую пользу Консорциуму. – Джоби сглотнул. – И тебе лично, куратор, уверяю тебя.

За годы службы Хелес неоднократно предлагали взятку, и она знала, что означает эта пауза. Она длится ровно до тех пор, пока принципы не будут достаточно разрушены.

– Ладно, веди ее. Но если ты ошибся, берегись.

– Что стало с доверием в этой организации?

– Истина – в доказательствах, как говорят директоры.

Хелес небрежно сбросили с повозки на землю. Она захрипела от удара, но у Джоби не было ни одной причины давать ей время на восстановление. Затем Хелес потащили; ее ногу больно сдавила петля. Кто-то шлепнул лошадь по заду – по крайней мере, на это указывало ржание и цокот копыт. Хелес тянули вперед – сначала по песку и камушкам, затем по гладкому, прохладному песчанику. На нее упала холодная тень, и она почувствовала, что поверхность под ней опускается – сначала один скат, затем другой. Мимо проплывали редкие факелы. Ее исцарапанная спина заныла.

– Может, снимешь с меня эту штуку и позволишь идти как порядочной женщине? – спросила Хелес у Джоби.

В голосе преследователя появились ноты благоговения.

– Императрица, призываю вас умолкнуть. Мы почти пришли.

Хелес улыбнулась. Обман еще не раскрыт. Джоби как был тупицей, так им и остался.

– Как ты смеешь! – воскликнула она, повысив голос. – Я думала, что деловой человек проявит больше уважения ко мне.

Джоби поставил ее на ноги, и лошадь потащила ее уже в этом положении. Хелес воспользовалась подвернувшейся возможностью, чтобы размять ноющие мускулы. Жилы и суставы затрещали от напряжения.

– Вы будете вести себя прилично. Да, со мной нет моего слазергаста, но у меня есть арбалет, – предупредил ее Джоби. Что-то твердое врезалось в подбородок Хелес, заставив ее прикусить язык. – Я не постесняюсь выстрелить в присутствии директоров, если у вас появятся какие-либо мысли о побеге или бунте.

Хелес кивнула, хотя и почти не слушала его – она была слишком занята массажем своей ноющей спины. Ей просто хотелось побыстрее закончить с этим делом и вернуться в центр города.

– Долго еще? – со вздохом спросила она.

– Мы пришли.

Хелес ощутила теплое прикосновение – она прошла под стеклянной крышей, через которую тек солнечный свет. Насколько она могла судить, в остальных частях комнаты было темно. Она ощутила затхлый запах, услышала обеспокоенные голоса.

Лязг брони и тот факт, что Хелес отвязали от лошади, подсказали ей, что их впустили. Хелес