Авантюрист - Роман Терехов

— Нет, только ружья, — последовал четкий ответ.

Емельян и две молодки-поварихи принесли подносы с местным аналогом шашлыка, блюдо свежих и маринованных овощей, сыры и пузатую бутылку вина в оплетке. Мясо барашков оказалось выше всяких похвал, отчего мне даже взгрустнулось. Еще на болоте посещала мысль: выберемся, такой шашлык ребятам организую, а вот нашлись умельцы лучше меня.

Дождался, пока гости доедят, после чего пригласил проследовать в хозяйство Ковальского. Самсон в паре с Власом, тем самым солдатом, у которого сдали нервы рядом с «пятном» Скверны, заканчивал комплектовать винтовки для перевооружения моего отряда. Смертоносное и признанное годным к бою «железо» уже рассортировали по системам и уложили в отдельные штабеля. Довольно аккуратные по сравнению с возвышавшейся чуть поодаль хаотической кучей неисправного «стволья».

Протянув мне окончательный список трофеев и ведомость выданных на руки и сданных на хранение ружей, Самсон отпросился вместе с подошедшим Орканом. Они отправились искать тела своих товарищей, погибших в первом штурме ущелья: покойных следовало похоронить подобающим образом.

Драгомиров и компания огорчились, когда я отказал им в продаже «марксманов», поскольку планирую оснащать ими своих бойцов. Предложил волонтерам приобрести «дербанки» обеих моделей, как самые массовые однотипные ружья среди трофеев. Да к тому же надежные, простые в освоении и обслуживании. Цену на них пообещал не заламывать. Покупатели желали столь хорошо показавших себя штуцеров и винтовок, но экономическая целесообразность и здравый смысл склонили их выбор в пользу гладкоствольных ружей как дешевых и наиболее подходящих для неопытных стрелков. Бомбометы, как и ручные гранаты, я откровенно зажал. Запас остался скудный, и возможности его пополнения по пути к роще не предвиделось.

Через час перед делегацией волонтеров лежали сто шестнадцать ружей и семьдесят пистолетов. Больше всего провозились при отборе сорока сквернавских реплик первой «дербанки», тех самых, что собрали с расстрелянной перед трактиром неполной сотни грымских «мушкетеров». Чуть не половина ушла в гору хлама, поскольку продавать такое оружие союзникам совесть не позволяла. Отметил, что производственная культура у сквернавских оружейников находится в зачаточном состоянии, а также тот факт, что боевые подразделения регулярных армий здесь вооружены хуже наемников, баронских дружинников и даже чумазых горцев. Я-то наивно полагал, что должно быть наоборот. Если с преданным русинским батальоном все ясно, то бойцам из Грыма могли бы вручить что-нибудь более современное. Даже стыдно за них.

Для очистки совести посоветовал покупателям спилить штыки и использовать «дербанки» для стрельбы картечью из-за укрытий. Предложение Прохора отлично сработало при обороне трактира. Лично видел, как прорвавшиеся через рогатки гхолы и «боевые бестии», попав под своевременные залпы импровизированных дробовиков, волна за волной устилали склон своими разорванными телами. Такое не забудешь…

Вторым пунктом в счете значились четыре десятка «дербанок» второй модели с запасным гамионом к каждой, что позволит волонтеру при полном заряде камней выпустить по врагам восемьдесят тяжелых полусферических пуль с выемкой в донце. Ружья с клеймом имперского арсенала в виде головы росомахи выглядели довольно потасканными, но более чем пригодными для смертоубийства. Присмотревшись к этой модели повнимательнее, признал, что был неправ в своем критическом отношении. Нормальное пехотное ружье, адекватное общепринятой тактике стрельбы шеренгами. Есть не только мушка, но и целик, а игольчатый штык откидывается, позволяя избежать травм руки при быстрой перезарядке.

Первые две модели не годились для точной стрельбы на значительное расстояние, например, для борьбы с вражескими метельщиками и гранатометчиками. Положение спасали три дюжины дульнозарядных егерских штуцеров юнилендовского производства. Первоначально хотел оставить их про запас, для обучения новичков, например, но достаточно было один раз посмотреть в глаза гайдукам…

Эти точные и надежные эрзац-«марксманы» Драгомиров предполагал выдать наиболее подготовленным стрелкам по две штуки, закрепив за каждым заряжающего. Вполне удачное решение для повышения скорострельности.

Однако стоимость каждого изделия составила одиннадцать с половиной монет, а запасного металлического футляра с камнем, рассчитанным на сорок выстрелов — восемь цехинов. Поэтому почти два десятка штуцеров остались в моем обозе.

Отыгрались волонтеры на пистолетах. Драгунских взяли полсотни, добрав еще два десятка различных моделей в хорошем состоянии. Подобная любовь к короткостволу объяснялась не только умеренной ценой, но и серьезным преимуществом, которое обеспечивают пистолеты в бою накоротке. Особенно заметно на примере граничар, да и среди трофеев перевязи под три или четыре пистоля встречались нередко. И драгунские двустволки не зря снискали бешеную популярность у обеих сторон конфликта. Нарезка обеспечивает точный бой, конструкция «вертикалки» быструю перезарядку, опять же два выстрела всегда лучше одного. По стоимости револьвер Ральфа в приграничье равнялся примерно шести драгунским пистолетам.

Также покупателям передали груду сумок, кобур, бандольер, пулелеек, принадлежностей и всякой прочей амуниции в широком ассортименте. Свинца в виде пуль и слитков уступил не много — двести килограммов, но у волонтеров имелся свой запас, да и на месте сгоревшего склада разжились пригодным для изготовления пуль металлом. Все проданные волонтерам ружья и пистолеты спокойно переваривали боеприпасы, изготовленные в полевых условиях.

Общая сумма сделки составила две тысячи двести монет — пару имперских рублей скостил ради круглой суммы. После того как итоговая сумма счета прозвучала, Руслан взял минутный тайм-аут, чтобы перекинуться словом с пожилым и вооруженным до зубов гайдуком.

Наличными Драгомиров готов выплатить пятьсот цехинов. Чтобы закрыть остальную сумму, Руслан предложил оформить на меня земельный надел неподалеку от Золотой рощи. Бывший владелец — дальний родственник Драгомирова, погиб во время штурма. Других наследников и претендентов на собственность не имелось, в чем и свидетельствовал Устин Жилин — тот самый пожилой гайдук, состоявший дядькой при погибшем. Перед боем бывший владелец оформил дарственную на Драгомирова, завещав, в случае своей гибели, использовать владение для защиты Святой рощи и русинской земли. Сейчас документ перепишут на мое имя и заверят свидетели. Затем мне предстоит подтвердить право собственности перед Советом Хранителей, что, по уверению Руслана, пройдет без сучка без задоринки. Косвенно это указывало на невысокую ценность надела, хотя Устин объяснял отсутствие волокиты тем, что я, Богдан Романов, барон и служу интересам асенитской общины.

Жилин взялся живописать потенциальную собственность моего отряда: и выпас для скота, и роща со строевым лесом, и сад большой, и дом и надворные постройки, и река близко. Общая площадь угодий — шестьдесят три десятины. Цена «красная» — всего каких-то двадцать пять имперских «рублей» за десятину. Единственное условие — позволить семье престарелых арендаторов дожить век в их хибаре.

Явившийся в поисках моей персоны Никодим сообщил, что дороже, чем по пятнадцать цехинов за десятину, считать нельзя. Задохнувшийся от возмущения Устин едва не пошел на «мироеда» врукопашную, Драгомиров даже рыкнул на подчиненного. Сошлись на девятнадцати цехинах за десятину. На остаток суммы в пятьсот монет Руслан оформил «долговое письмо» — расписку с расчетом в следующем году.

Так внезапно для себя узнал два любопытных факта, что на календаре пятое число и что мое появление в этом мире совпало с первым днем нового года. Общенациональный праздник здесь отмечали не зимой, а в месяц сбора урожая, эквивалентный нашему сентябрю. На фоне эпохальных открытий как-то незаметно согласился от имени отряда подождать выплаты значительной суммы целый год.

Оружие и амуницию уступил волонтерам по более чем лояльной цене — это раз. Земельный надел, не виданный в глаза и оформленный в виде «филькиной грамоты», принял выше среднерыночной — два. Товар почти на четверть суммы отпущен в длительный кредит — это три. Несмотря на чистую благотворительность с моей стороны, гайдуки покидали лагерь, едва скрывая свое недовольство. Их стремление к халяве в ущерб моим людям оставило меня в полном недоумении. По их мнению, деловой подход выглядел неуместно среди своих, в условиях смертельной угрозы штату и роще. Не с руки благородным господам торговаться, вот и пал барон Романов в их глазах до уровня нувориша. Не сошлись мы во взглядах, и, как следствие, у обеих сторон остался осадочек.