Французский поцелуй - Фиона Уокер

— Наверное, хотели попросить у тебя автограф, — пошутил Мэтти, но в ответ ему Найл включил радио на максимальную громкость.

Однако оно было настроено на английскую волну, и они смогли насладиться лишь отчетливым шумом помех. Мэтти наклонился вперед, чтобы выключить радиоприемник, и чуть не разбил лицо о панель, так как автомобиль резко и с содроганием затормозил. Найл зажигал сигарету и не заметил, как машина перед ним остановилась.

— Слушай, заткнись, черт возьми! — рявкнул Найл, пытаясь безуспешно открыть стекло со стороны водителя.

Пепельницы в их автомобиле были переполнены, Найл кинул недокуренную сигарету в сторону окна Мэтти и промахнулся. Он снова пожалел, что предложил вести машину. Ему ужасно хотелось выпить.

— Послушай, что тебя гложет? — Мэтти нащупал окурок и выбросил его в окно. — Ради бога, Найл, расскажи, в чем дело, сделай нам обоим одолжение. Я всерьез опасаюсь за свою жизнь. Попытка совершить самоубийство таким образом меня не вдохновляет. Подумай о некрологах: талантливый ирландский актер обнаружен искалеченным в старом драндулете вместе с неизвестным режиссером документальных фильмов. Не звучит, прямо скажем!

Наконец-то лицо Найла расплылось в знакомой улыбке.

— А ты язва, Мэтти Френч.

— Твой стиль вождения пробуждает в людях худшие чувства, — простонал Мэтти.

Найл зажег еще одну сигарету, и в этот жизненно важный момент его друг перехватил руль.

— Ради бога, в чем дело?

Найл переключил передачу и посмотрел на своего друга.

— Сегодня вечером этот распутник Бошомп собирается соблазнить твою сестру.

— Что, Софию? Да брось, Найл. Я знаю, что у тебя живое воображение, но могу тебя уверить, что она слишком поглощена идеей стать следующей графиней Малверн, или как там это называется, чтобы рисковать…

— Не Софию! — простонал Найл.

Воцарилась тишина, лишь двигатель угрожающе гремел и стучал.

— Он собирается соблазнить Тэш, — тихо прошипел Найл.

— Тэш?

Мэтти эта мысль показалась забавной. Если бы Найл сейчас не пытался совершить поворот налево, он пихнул бы друга в плечо.

— Ну, повезло ей, — все-таки рассмеялся Мэтти. — От судьбы не уйдешь.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Найл потрясенно.

— Ну, они слишком много времени проводят вместе. Даже вместе бегают по утрам. В конце концов, у Тэш судьба такая: связаться с каким-нибудь дерьмом, типа Бошомпа. Она слишком сентиментальная и мягкосердечная, так трогательно старается сделать всем приятное. Это бесило моего мерзавца отца. Он был жесток с ней. Ничего удивительного, если она свяжется с кем-нибудь вроде него.

Найл медленно досчитал до десяти и подавил свою ярость. На время.

— Разве ты не понимаешь, — его голос дрожал, но шум двигателя это скрывал, — разве ты не понимаешь, что Хуго просто использует Тэш и оставит ее, такую сентиментальную, мягкосердечную и все такое прочее, полностью раздавленной?

Мэтти посмотрел на друга в совершенном изумлении. Он не мог понять, какое тому дело до неудавшейся личной жизни его сестры.

— И что же ты собираешься сделать, чтобы помешать этому союзу? — с иронией спросил Мэтти.

— Пока не знаю. Придумаю, когда доберемся. — Найл потер лоб и печально вздохнул. — Если к тому времени уже не будет слишком поздно.

Глава тридцать седьмая

Эдди Бакингем тщетно пытался дозвониться до усадьбы сестры из международного аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке. Он хотел сообщить Александре, что его рейс задерживается. Ему также нужно было подготовить ее к парочке неприятных сюрпризов.

Он уже не в первый раз набирал номер Александры. Казалось, даже кнопки на телефонном аппарате устали. Эдди давно потерял счет часам, проведенным в углу зала ожидания, прослушивая разнообразные гудки и пиканье в трубке.

Он зажег еще одну сигару и подождал, когда закончатся громкие гудки. Когда они наконец прекратились, автоответчик женским голосом тихо пробормотал что-то по-французски. Сообщение повторили дважды, но оба раза с такой скоростью, что он ничего не успел понять. Эдди вздохнул и сдался. Он вернулся к трем своим спутникам, покачав головой.

— Безрезультатно, — он пожал плечами.

Спутники посмотрели на него усталыми воспаленными глазами. В аэропорту им досталось слишком много кофе и слишком мало сна.

Эдди пожал руку своего партнера и почувствовал, как у того на губах заиграла улыбка. Вот это жизненная сила. Просто поразительно! Пожалуй, встреча с этим человеком — лучшее, что случилось с ним в жизни. И, пожалуй, зря он до последней минуты откладывал разговор об этом со своей сестрой. От одной этой мысли Эдди нервничал всю неделю. А сейчас он испытывал страшное чувство, что теперь уже слишком поздно.

— Думаю, нам лучше пройти на посадку, — предложил другой английский голос у них за спиной.

Баритон явно принадлежал человеку образованному.

Эдди повернулся к своему другу Люсьену Мэрриоту и кивнул. Высокий элегантный человек пригладил свою и без того прилизанную прическу и встал, складки на его безупречно скроенном костюме разгладились за секунду.

Вот и вторая причина дозвониться до Александры. Конечно, слегка бестактно появиться на день позже с новым, сомнительным с точки зрения общественного мнения партнером. Но притащить без приглашения еще и старого друга с его сыном было бесцеремонно даже по стандартам Эдди.

— Конечно.

Он взял свой пиджак и подождал, пока остальные соберут вещи.

Люсьен выпил слишком много бурбона и теперь пытался застегнуть свою сумку с помощью багажной бирки. Его сын, смеясь, помогал отцу.

Мэрриот-младший был симпатичным мальчиком, подумал Эдди. Очень похож на отца в те далекие годы, когда они встретились в Нью-Йорке. Два бывших британских патриота поначалу чувствовали себя одинокими и лишними в этом огромном многонациональном городе. Они остались друзьями несмотря на то, что Эдди уже давно переехал в Ист-Виллидж и стал там скандально известной фигурой, служившей украшением сомнительных обедов и неформальных вечеринок, в то время как Люсьен остался на Манхэттене и посещал дорогие рестораны и привилегированные бары, внушая благоговейный ужас всей Уолл-стрит каждый раз, когда доставал свой калькулятор. Парадоксальная парочка на первый взгляд, но все же их тянуло друг к другу, поскольку оба до сих пор тосковали по всему тому, что они когда-то оставили в Англии.

Люсьен мог быть ужасно реакционным, он обладал абсурдными политическими взглядами и легендарной раздражительностью. Он постоянно повторял: «Терпеть не могу этих странных типов, с которыми ты общаешься, Эдди». И все же именно Люсьену он первому рассказывал обо всех проблемах. Люсьен тоже ему первому признался, что с ужасом ждет предстоящего своенравного сына, с матерью которого они давно развелись.