Пролог в поучениях - Протоиерей (Гурьев) Виктор

9.02. Не всегда можно правильно судить о других по самим себе

(Из слова от Патерика о некоем монасе, иже прежде болярин бе у царя в Риме)

Случается иногда, что благочестивые люди, различными подвигами благоугождающие Богу, смущаются, когда видят около себя людей также благочестивых, но, по их мнению, менее, чем они, работающих, Господу. Смущаются и думают: "почему те, не как мы, подвизаются? Почему они не несут таких подвигов, каше мы несем? Какие они богочтецы? За что их считают праведными? и т. п. Такое, братья, суждение ошибочно; ибо не одними видимыми нам подвигами благоугождается Бог, а главным образом внутренним, Ему единому ведомым, расположением к Нему. Притом нельзя требовать от всех одинаковых подвигов и потому, что не всем даны одинаковые средства, силы и способы к несению их. Наконец, много значит тут и положение в свете, и воспитание.

Некогда один из первых вельмож императора Римского оставил мир для Бога и поселился в Египетской пустыни Скит, взяв с собою одного только раба. В Ските он прожил двадцать пять лет и своим благочестием заслужил особенное уважение от отцов Египетских. Один из них, желая лично взглянуть на подвижника и получить от него пользу для души, раз пришел к нему и с любопытством стал осматривать и его самого, и его келию. Что же он увидел? Увидел старца, одетого в мягкую одежду и обутого; увидел в келии его постель, покрытую кожею и с возглавием. Это соблазнило гостя. Хозяин между тем приказал подать к обеду горячую пищу и вино. Этим посетитель соблазнился еще более и, не получив пользы — грустный пошел было домой. Но прозорливый старец-вельможа понял его и, желая вразумить, чрез слугу тотчас воротил его. "Откуда, — спросил он своего гостя, — ты родом, отче?" — "из Египта, "отвечал сей. "А из какого города?" продолжал хозяин. "Да я простой поселянин, отвечал гость, и жил в деревне". — А на чем ты спал и какую постель имел? — "Спал на земли, отвечал пришелец, а постели не имел" — "А какую пищу вкушал и пил ли когда-нибудь вино?" допрашивал старец. "Ел один сухой хлеб, а пил только воду". — "А в бане мылся ли когда-нибудь?" — "Кроме реки, никакой бани не знал, "отвечал монах. Кончив допрос, вельможа сказал старцу: "Тебя я выслушал, теперь послушай меня. Родом я из Рима и был царю близкий советник", — начал он. Гость весь обратился во внимание. "И вот, продолжал старец, ради Бога оставил я и мир, и богатство, и славу и пришел в эту пустыню. В Риме я занимал великолепный дом, имел огромное богатство, а теперь, как видишь, живу в убогой хижине. Кровать у меня была из золота и покрыта драгоценными тканями, а теперь имею одно это бедное ложе и кожу на нем. Носил драгоценные одежды, а ныне у меня только одна эта худая риза. На обедах у меня подавались всевозможные яства, а в настоящее время одну эту бедную зелень вкушаю и ради недуга пью эту малую чашу вина. Было у меня в Риме и множество рабов, а теперь лишь одного этого старца оставил Господь служить мне. И музыку я, наконец, постоянно слушал, и услаждали мой слух трубы, тимпаны и гусли; а теперь только пою двенадцать псалмов. Итак, не соблазняйся о мне." — Тогда монах воскликнул: "Горе мне за мое осуждение! я от великой скорби прежней моей жизни пришел в покой, а ты от великого покоя в скорбь, и от великой славы и богатства в смирение и нищету!" После сего он оставил старца уже с великою для себя пользою, сделался ему другом и стал часто посещать его.

Как вы думаете теперь, братья, кто же из сих двоих более явил подвигов самоотвержения для Бога? Вельможа ли старец, или гость его? — Конечно, первый; ибо и прозорливый был, и Духа Святого исполнен, как говорит описатель жития его. А ведь он и мягкую ризу носил, и постель покрытую кожей имел, и вино вкушал; монах же, посетивший его, питался чуть ли не одними кореньями и не знал вовсе, что такое обувь и постель. Что же отсюда следует? То, что всякий знай только самого себя, а других не суди. Не кичись перед другими своими делами, а отыскивай лучше в самом себе такие и другие недостатки и навыкай смирению. С другой стороны пусть всякий также помнит, что дарования каждому даются различные и каждому по силе его; а вместе и то, что не по видимым только нам действиям судит человека Бог, а по закрытым от нас внутренним его чувствам и тайным подвигам. Аминь.

10.02. Дьявола гонят пост, чтение Евангелия и борьба со злыми помыслами

(Слово о Марке монасе)

Говоря с вами о средствах, которые даны нам для борьбы с дьяволом и служат к посрамлению его и отгнанию от нас, мы указывали на молитву, смирение, чтение Псалтири, трудолюбие и молитву к св. архистратигу Михаилу. Ныне же намерены сказать о пользе и еще некоторых, именно: поста, чтения и изучения Евангелия и борьбы со злыми помыслами.

Преподобный Макарий, сидя однажды при дороге, увидел дьявола в образе человека, обвешанного какими-то сосудами и направлявшегося к близ лежавшему монастырю. Молитвою святый остановил беса и спросил: "куда идешь?" "Да иду навестить братию," — был ответ. "А что за сосуды с тобой?" сказал преподобный. "А это, отвечал бес, различные кушанья для монахов." "Для чего же их так много с тобою?" спросил Макарий. "Да чтобы, если одно не понравится, так другим угостить братию. Один мой злой совет или внушение не примут, ну так другой еще горший предложу, и таким образом кого ни будь уловлю," сказал дьявол и пошел своим путем. Преподобный же остался ждать его возвращения. Дождавшись, спросил: "ну, как твои дела?" "Худы, — отвечал бес, — почти все монахи не приняли меня и только один несколько слушается". "А как ему имя?" "Феопемпт", — отвечал дьявол и исчез. Макарий отправился в монастырь. Узнавши о приближены его, монахи с ваиями в руках вышли на встречу ему, и все наперерыв друг перед другом звали его каждый к себе. Он же, узнав, кто из них Феопемпт, отправился к последнему и был принят с радостью. Началась беседа. "Как поживаешь?" спросил преподобный своего хозяина. "Хорошо, молитвами твоими," — отвечал Феопемпт. "Ну, а злые помыслы не смущают тебя?" продолжал старец. Стыдясь признаться в оных, инок сказал, что не смущают. "Какой счастливец! воскликнул преподобный; а я уж вот сколько лет пощусь, и сам видишь, как все почитают меня, а между тем скверные помыслы до сих пор не дают мне покоя". Тогда и Феопемпт признался: "Да, отче, и я весьма обладаем от духа любодейного!" Старец затем стал выпытывать у него и другие злые мысли, обуревавшие его, и Феопемпт признался в очень многих. "До которого ты часа постишься?" спросил после сего Макарий. "До третьего часа пополудни, "отвечал инок. Преподобный сказал ему: "старайся соблюдать пост до вечера; читай и изучай Евангелие и писания св. отцов; если придет злая мысль, всеми силами твоей души гони ее от себя, и Господь поможет тебе победить врага", Феопемпт обещался последовать совету старца, и Макарий ушел от него. Вскоре после сего он опять встретил дьявола и на свои вопрос: "куда идешь?" опять получил отвить: "иду навестить братию." Снова дождавшись возвращения беса, преподобный по-прежнему и еще спросил: "как твои дела?" — "Весьма худы" — отвечал дьявол, — "ныне, уже все без исключения монахи не приняли меня и Феопемпт с ними. И не знаю, кто это так развратил его. Ибо ныне он был для меня хуже всех" Бес после сего исчез, а преподобный возвратился в свою келию, славя Бога.

Видя отсюда, сколь нестерпимы для дьявола пост, слово Божие и борьба со злыми помыслами, будем и мы употреблять эти средства в брани с ним и противопоставлять их нашему общему врагу. Он всеми мерами старается погубить нас: и мы, со своей стороны, все меры должны употреблять, чтобы победить его. Он нам объявил непримиримую брань: и мы объявим ему. Он, яко лев, рыкая ходить, ища, кого поглотить: и мы будем выходить против него облеченными во все оружии Божии. Аминь.