Лики смерти - Джим Батчер

Нам пришлось перебраться через изгородь и спрыгнуть с десятифутовой высоты, но в темноте и сумятице нас никто не заметил. В здание мы проникли через помещение, служившее наполовину гаражом, а наполовину багажной камерой. Повсюду мигали огни сигнализации и завывали сирены. Я едва не проскочил мимо стены, на которой висели календари с девицами, грузовиками, а также схема аэровокзала.

– Опа... стой, – скомандовал я.

Саня врезался в меня сзади. Я покосился на него, потом всмотрелся в схему.

– Вот. – Я ткнул пальцем в нарисованную дверь. – Выйдем по этой лестнице.

– Хорошо, а куда дальше? – спросил Майкл.

– Разделимся, – предложил Саня.

– Неудачная мысль, – хором, не сговариваясь, произнесли мы с Майклом.

– Ну-ка думать, – скомандовал я прежде всего самому себе. – Если бы я был заносчивым, сотрудничающим с демонами психом-террористом, готовым спустить курок апокалипсиса, где бы я находился?

Саня вгляделся через мое плечо в схему.

– В часовне, – произнес он.

– В часовне, – согласился Майкл.

– В часовне, – эхом отозвался я. – По этому коридору, вверх по лестнице и налево.

Мы бегом одолели коридор и взмыли по лестнице. Я ногой распахнул дверь и услышал механический голос диктора, советовавшего сохранять спокойствие и следовать к ближайшему выходу. Я посмотрел сначала направо, а не налево, и это спасло мне жизнь.

Мужчина в невыразительном деловом костюме стоял, глядя на дверь и держа в руках полуавтоматический пистолет. Увидев меня, он поднял оружие и, помедлив долю секунды, открыл огонь.

Этой паузы мне хватило, чтобы дать задний ход. Одна или две пули прошили стальную дверь, но я врезался спиной в Саню, и тот успел развернуться, прикрыв меня собой. Я ощутил, как он дернулся и крякнул, а потом мы врезались в стену и сползли по ней на пол.

Я понимал, что стрелявший приближается. Должно быть, в эту секунду он заходил к двери с другой стороны. Стоило бы ему оказаться в точке, откуда простреливались оба лестничных марша, и он перебил бы нас, как котят.

Я увидел его тень в щели под дверью и попытался встать. Саня сделал то же самое, и в результате мы опрокинули друг друга обратно на пол. Стрелявший подошел к двери еще ближе, и тень его замерла у косяка.

Майкл с «Амораккиусом» в руке перешагнул нас с Саней и с криком вогнал меч по рукоятку в стальную дверь. За дверью грянули выстрелы; непонятно, правда, было, куда стреляли, потому что по двери пули не щелкали. Майкл выдернул красный от крови меч и прижался к стене лестничной площадки. Пистолет выстрелил еще дважды и стих. Потом из-под двери на пол площадки просочилась струйка крови. Мы с Саней наконец распутались и встали.

– В вас попали, – буркнул я.

Майкл уже ощупывал Сане спину. Он хмыкнул и продемонстрировал нам маленький комок светлого металла.

– Застрял в жилете.

– Я же говорил, в ногу со временем, – морщась, буркнул Саня.

– Скажите спасибо, что пуля, прежде чем попасть в жилет, прошла сквозь стальную дверь, – заметил я. Потом приготовился в любое мгновение выставить щит и осторожно открыл дверь.

Стрелявший лежал на полу. Меч Майкла угодил ему как раз под ребра и, должно быть, задел артерию, поскольку тот умер почти мгновенно. Он так и сжимал в руке пистолет, только палец не давил больше на курок.

Саня с Майклом выскользнули с лестницы – русский уже держал в руках автомат. Они постояли у двери, настороженно оглядываясь, пока я наклонился и открыл рот убитого. Языка в нем не было.

– Один из Никодимусовых мальчиков, – негромко сообщил я.

– Что-то не так, – заметил Майкл. С острия его меча на пол капала кровь. – Я его больше не чувствую.

– Если вы способны ощущать его присутствие, может, и он ваше тоже? Может, он знает, когда вы к нему приближаетесь?

Майкл пожал плечами.

– Вполне возможно.

– Он предусмотрителен, – сказал я, вспомнив, как реагировал Никодимус на появление Широ. – Он не любит рисковать. Вряд ли он стал бы ждать здесь боя, в исходе которого не уверен. Он уходит. – Я встал и направился к часовне. – Идем.

Когда я готов был открыть дверь часовни, она распахнулась, и оттуда вышли двое, на ходу вставляя обоймы в пистолеты. Один из них даже не успел поднять на меня взгляд – я огрел его по лбу посохом, вложив в этот удар весь свой вес. Голова его запрокинулась, и он осел на пол. Второй попытался навести ствол на меня, но я отбил пистолет в сторону одним концом посоха, а другим врезал ему по носу. Прежде, чем он успел опомниться, Саня двинул его в висок прикладом «Калашникова». Он упал на первого типа и остался лежать, открыв безъязыкий рот.

Я перешагнул через них и ступил в часовню.

Это было небольшое, скромно убранное помещение. Никаких знаков принадлежности к той или иной конкретной религии – просто помещение, приспособленное для того, чтобы служить духовным потребностям разных людей, вне зависимости от их вероисповедания.

Впрочем, представитель любой веры был бы оскорблен тем, что сделали с этим помещением.

Все стены были исписаны знаками, напоминающими те, что я совсем недавно видел на лбу у динарианцев. В качестве краски служила еще не просохшая кровь. Кафедру прислонили к дальней стене, оперев на нее одним концом длинный стол, так что тот стоял под углом к полу. По обе стороны от стола размещалось по стулу и горело несколько свечей. На одном из стульев стояла серебряная чаша, почти доверху наполненная свежей кровью. В комнате стоял приторный запах, от которого начала кружиться голова. Что-то явно было добавлено в воск этих свечей – возможно, опиум. Похоже – это вполне объясняло замедленную реакцию немых Никодимусовых слуг. Неяркий свечной свет заливал поверхность стола.

Там лежало то, что осталось от Широ.

Он лежал на спине, обнаженный по пояс. Рваные раны, темные пятна синяков – некоторые хранили отпечатки цепей – сплошь покрывали видимую часть тела. Руки и ноги неестественно распухли. Их так изломали, что они напоминали теперь не человеческие конечности, а какие-то причудливые колбасы. Живот и грудь покрывала сетка тонких порезов – такие я уже видел на телах настоящего отца Винсента и Гастона Лароша.

– Сколько крови... – прошептал я.

Я услышал, как в дверь вошел Майкл. Он застыл, издав задыхающийся звук.

Я подошел ближе к останкам Широ, механически отмечая про себя подробности. Лицо его осталось более или менее нетронутым. Какие-то предметы валялись на полу: наверное, необходимые для ритуала инструменты. Что бы ни собирались проделать с Широ динарианцы, они довели это до конца. Теперь я разглядел на коже волдыри от ожогов... или язв. Возможно, бросавшиеся в глаза внешние повреждения скрывали множество других следов действия инфекции.