Кошмар: моментальные снимки - Брэд Брекк

— Слушаюсь, СЭР!

— КТО ТАМ У ВАС ДЕЖУРНЫЙ СЕГОДНЯ?

— Я, сэр…

— О БОЖЕ, О БОЖЕ…

Возвращая трубку Найстрому, Бум-Бум был красен как рак, и жилка над его правым глазом трепетала, словно от аневризмы.

— Не знаю, что ещё можно сделать, Найстром, — сказал майор Ганн и пошёл к выходу. — Я знаю, он твой друг, мне он тоже нравится…но он влип, он зашёл слишком далеко на этот раз. Слишком далеко…

— Да, сэр.

— Пойду в общежитие, хочу немного отдохнуть. Башка раскалывается. Дай мне знать, если я понадоблюсь…

— Слушаюсь, сэр.

Глава 33

«Ты позор всей армии!»

«Следует усвоить: Северный Вьетнам не способен разбить или унизить Соединённые Штаты. Это могут сделать только сами американцы».

На следующий день я вернулся в отдел информации ЮСАРВ. Все уже слышали, что я был в Чу Лай, и когда я появился в дверях, повисла тишина. Ни вздоха. Ни звука.

Слышно было, как муха зудит.

— Привет, приятно вернуться назад, — соврал я.

Я стоял в дверях и вертел головой по сторонам.

— Кто-то умер или это меня так встречают?

Сержант Харкинс медленно оторвал взгляд от стола, хмыкнул и покачал головой.

— Знаю, знаю, ну так что ж? Я наконец-то получил свой билетик отсюда, так? А вы будете торчать здесь до самого дембеля, ха-ха…

Капитан Бреннан уткнулся носом в бумаги. Словно меня не существовало. Нет меня — и говорить не о чем. Отказ от действительности — прекрасный костыль для калек-контрактников типа Бреннана.

— Кроме того, — добавил я, — в конце месяца вы переезжаете в Лонг Бинь. Прощай, Сайгон! До свидания, тёлки! До свидания, улица Тю До! Прощай, зоопарк! Прощай, сладкая жизнь! Правильно? Так что я лишь первый, чтобы не толкаться.

Слева от меня заскрипел сержант Темпл.

— Ну ты, Брекк, и хренов сын, — хрюкнул он.

— Вижу, вы сделали себе клёвую стрижку в стиле 55-го года. Наверное, ходили в шикарный салон и отвалили кучу денег. Мне всегда нравились бритые виски офицеров. С ними вы смотритесь таким — как бы это получше сказать — аккуратным. Да-да, именно. Вы аккуратны как гвоздь, сардж. И учтивы, определённо учтивы…

Сверкнув глазами, сержант поперхнулся дымом и запрыгал на стуле. В это время появился майор Ганн.

— Здравствуйте, майор, я собрал неплохой материал о горцах: фотографии, очерки — полный комплект. Вам понравится. Смотрите, что мне подарили в племени джараис, — сказал я, поднимая правую руку. — Горский браслет как у Джона Уэйна. Отныне я знатный дикарь Нагорья!

Никаких эмоций.

— Брекк, — начал майор, но запнулся и посмотрел на меня. — Брекк, полковник Уэбб хочет видеть тебя; сходишь к нему, потом доложишься командиру штабной роты.

— Слушаюсь, сэр…сию минуту, сэр, — сказал я. Положив пожитки на стол Темпла и поставив М-14 в угол, я на рысях поскакал наверх к Уэббу.

Подполковник Лерой Уэбб являлся заместителем начальника отдела информации армии. У него были седые волосы, рябое от юношеских угрей лицо и офицерская надменность.

Уэбб не понравился мне с самого появления в ЮСАРВ, и я ему тоже не нравился. Он терпеть не мог, как я водил машину, когда мне выпадало везти его на развоз прессы, как я орал на сайгонцев, встававших на моём пути, не нравилась ему и скорость, с которой я забирал и отвозил его в общежитие.

Я постучал в дверь.

— Войдите.

— Рядовой Брекк по вашему приказанию прибыл, сэр.

Уэбб глядел на меня, не скрывая презрения и отвращения.

— Брекк, майор Ганн доложил мне. Ты позор всей армии!

Я? Позор? Да как ты можешь говорить мне такое?

— Так точно, сэр.

— Я подтвердил твою историю с морпехами и с отделом информации группировки «Орегон». Об этом нечего говорить. Твой командир определит тебе наказание. Но я скажу тебе вот что, Брекк… — он сидел за столом, говорил и смотрел мне прямо в глаза, и голос его крепчал.

— Я лично прослежу, чтоб тебя вышвырнули в действующую часть. Твоя военная специальность — «пехота», и можешь быть уверен, что ты больше никогда не будешь маячить в дверях информационных отделов — ни здесь, ни в Штатах — на весь остаток твой армейской карьеры!

Карьеры? Какой карьеры? То, чем я сейчас занимаюсь, ты называешь карьерой?

— Так точно, сэр.

— Откровенно говоря, я хочу, чтобы ты бессменно шёл в первых рядах какой-нибудь стрелковой роты, пока тебя не шлёпнут или не придёт конец твоей службы во Вьетнаме.

Всего хорошего, сэр. Счастливого пути…

— Так точно, господин полковник.

— Ты мне противен.

Да пошёл ты, подполковник Уэбб, СЭР! Набить бы старый мешок говном да забить тебя до смерти. Старая ты блевотина: в писсуар тебя да смыть в Южно-Китайское море.

— Убирайся отсюда. Не желаю больше видеть твою рожу!

Только послушайте его! Старый Прыщ Обыкновенный говорит, что не хочет видеть мою рожу. Каким же страшным чёртом, наверное, был Уэбб на студенческом балу, имея харю как пицца с перцем!

— СЛУШАЮСЬ, СЭР!

Я повернулся кругом и вышел из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что две семейные фотографии сорвались со стены и грохнулись об пол, рассыпая осколки битого стекла.

— Чмокните моего анчоуса, сэр, — проорал я из-за двери.

Я направился к кабинету сержант-майора Райли узнать, поменяли ли мою военно-учётную специальность на «специалиста по связям с общественностью», как я просил несколько месяцев назад.

— Нет, твоя специальность не изменилась, — сказал Карл Толпо, писарь. — Ты по-прежнему в пехоте.

— Я ведь просил сделать это чёрт-те когда, Толпо… Я направил шесть запросов.

— Да тут дел по горло. Руки всё не доходили.

— Какого ж рожна ты тут делаешь?

— Послушай… Извини.

— Извини? «Извини» на хлеб не намажешь, Толпо! Да пошёл ты! Какое мне дело, что ты тут извиняешься!

Я не удивился. Я пошёл к командиру штабной роты.

Майор Либерти заставил меня стоять «смирно», прочёл нотацию и вкатил очередное взыскание.

Всё равно. Терять было нечего. Я устал от Сайгона, да и ЮСАРВ скоро снимется с места и переберётся в Лонг Бинь. А Лонг Бинь был настоящей дырой.

В отделе информации я строчил очерк о горцах и ждал приказа. Но я не отдал армии своих фотографий и написал такую дрянь, что хода ей не дали.

По вечерам я пил в казарме пиво. Попробовал было уломать Найстрома пойти со мной прошвырнуться, но его это не интересовало.

Найстром был женат и повесил фото жены над столом, чтобы оно ежедневно напоминало ему о сём факте. Он был до ужаса добродетелен, однако днём и ночью елдак его стоял что надо, и он ничего не мог с этим поделать.

Мне его было жаль.

Он по вечерам зачитывался редкой книжкой Бернарда Фолла о Дьен Бьен Фу «Преисподняя в маленькой деревеньке». Эта книжка — лучшее, что было написано о сражении при Дьен Бьен Фу, в котором 11-тысячный гарнизон французских легионеров потерпела поражение от сил Вьет Миня 7-го мая 1954 года и которое окончательно подорвало решимость французов оставаться во Вьетнаме.

Французы заключили мир с Вьет Минем на переговорах в Женеве, и Индокитай был поделён на четыре части: Лаос, Камбоджа, Северный и Южный Вьетнам. Северная часть Вьетнама превратилась в коммунистическое государство под руководством Хо Ши Мина. Южная половина стала демократической страной под руководством президента Нго Динь Дьема, исповедовавшего римско-католическую веру.

Улицы Сайгона поменяли французские имена на вьетнамские. Например, главная улица — Рю Катина — получила название «Тю До», или «улица Свободы». Для американских солдат в увольнении Тю До действительно стала «улицей Свободы».

Фолл проводил мысль, что никто вьетнамцам не поможет кроме самих вьетнамцев — ни французы, ни американцы. Найстром говорил, что книга этого французского профессора — он нашёл её очень интересной — гораздо ближе к правде, чем всё, что он читал о Дьен Бьен Фу; правдивее, чем, например, маленькая английская брошюрка Жюля Роя «Битва при Дьен Бьен Фу», полная штабных сплетен.

У меня были друзья среди кадровиков. Я пожаловался им, что меня вышвиривают из ЮСАРВ и что скоро к ним поступит приказ о моём переводе в пехотную дивизию.

Через руки Мэтта, моего ближайшего товарища в финчасти, проходила большая часть новых назначений из ЮСАРВ; он спросил меня, где б я хотел продолжить службу.

Я попросил пару дней на обдумывание. До отправки домой мне оставалось меньше пяти месяцев. Несколько месяцев назад я уже просился назад, в 1-ую аэромобильную дивизию, потом просился в их отдел информации. Я не был уверен, что мне удастся по-прежнему готовить репортажи, если Уэбб действительно имел в виду то, что сказал. И если ЮСАРВ уже поставила на мне печать смутьяна, то мой новый командир без сомнения определит мне местечко в первых рядах.