Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ) - Морецкая Анна

Очнулась девочка, когда мама ее по руке потрепала, да видно уже не в первый раз.

— Ты тоже так сможешь годика через три — когда девушкой станешь. Мы всегда на Великие праздники танцуем. Многие специально для этого из Мира на пару дней возвращаются, — с понимающей улыбкой сказала она. — А теперь пора в дом. Там тебя уже твоя бабушка заждалась.

Эль пришпорила пони и направила его за маминым конем, но глаз от потрясшего ее зрелища отвести не смогла — так и продвигалась, вывернув голову.

Благо и ехать далеко не пришлось — первый же слева дом оказался бабушкиным.

Величественная дама, что ожидала их в большой комнате похожей на главный зал замка, ни старенькой, как дина Лесняна, ни даже пожилой, как тетушка Вьюжана, не выглядела, и бабушку, в понимании девочки, жившей до этого дня среди людей, ничем особым не напоминала. Разве что двумя седыми прядями в огненно рыжих, таких же как и у них с матерью, волосах, двумя крыльями ложились от висков по высокой прическе, да легкой сеточкой морщинок вокруг глаз с тяжеловатым проницательным взглядом, которые и разглядеть-то можно было, только если присмотришься.

— Вот и моя младшая внучка наконец-то к нам приехала! — сказала она и пошла им навстречу, протягивая руки. А тяжесть в ее взгляде пропала, оставив после себя только тепло и мягкий интерес в глазах. — Ты и котика себе уже нашла — вот умница! — воскликнула она, когда подойдя, увидела высунувшегося из под плаща внучки Гаврюху. Тот с приветственным мявком соскочил с рук, давая возможность бабушке обнять свою хозяйку. Но тут же, видно, пожалел о содеянном и, цепляясь когтями за плащ, попытался залезть обратно. Потому что — взревновал!

А к ногам Эль уже жался ни кто-нибудь, а старый знакомец Барс. И был он теперь не драный обычный кот, а котище, совершенно устрашающих размеров — его голова терлась гораздо выше коленей девочки.

Тогда же, по приезду в Долину, случилось и последнее явленье «жучка-червячка» — это когда Эль увидела, как к ее только что вновь обретенной маме ластится другая девочка — притом, ровесница и внешне очень похожая на нее, Эльмери. Это была их первая встреча с Ривой…

Потом было много всего: и постижение магии, и приручение стихии, и узнавание особенностей жизни в деревне, которые так пугали отца в свое время. И самое главное — познание себя, как волшебницы из Рода, берущего начало от Самого Создателя с ликом Темным.

А со знаниями пришло и осмысление. И приняла она тогда, сначала разумом, а потом и сердцем, все то, что случилось с ней в детстве. И теперь, когда гад-«жучок» поднимал в закоулках ее души голову, взрослый разум кулачком-то его и пристукивал.

Пока все эти воспоминания проносились в голове Эль, отец успел загрузить корзины с навозом на тачку и вывезти на огород. И уже оттуда весело звучал напев:

Жил в нашем городе веселый башмачник и тачал он башмачки! Сшил соседу-мяснику, и пустил тот пару в ход…

Эль, выходя из хлева, потихоньку подпевала. Тут и Рива подошла и встала рядом, притопывая в такт ножкой. Они прослушали, как башмачник обувает в свои башмаки молочницу, зеленщика, а потом и господина. И каждый, начиная плясать, не может дальше заниматься своим делом и слезно просит снять с него такую обувку. А откупаясь, дает хитрому башмачнику, кто колбаски круг, кто молока крынку, кто луковок, а последний и денежку.

Но прослушать окончание, в котором поется, что такие башмачки понравились только ребятишкам, которые и танцевали потом на радость всем горожанам, девушки не смогли. Откуда-то из-за спины, с громким квохтанием, натужно махая малосильными крыльями, вылетели и пронеслись мимо заполошные куры. Оказалось — это всего лишь их котики спрыгнули к ним во двор с забора.

— Ага! Помощнички явились! А уж все и без вас давно сделано! — воскликнула Рива, грозно глядя на котов и поставив руки в боки: — Правильно бабуля говорила — медяшка цена таким помощничкам!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но коты, как в тот раз у пещеры с Оком, с ходу виноватиться не стали, а также нагло продолжали переть к ним. А подойдя, заискивающе заглянули девушкам в глаза, и ну выписывать круги возле их ног!

И что прикажете с ними делать?! У девушек, по крайней мере, ругательных слов на них больше не нашлось. Рива наклонилась и, взяв своего Васку под передние лапочки, рывком закинула его себе на плечо — тяжел, конечно, котик, но как говориться: «Свое тащи и не пыхти!». А тот-то блаженно подкатил глазоньки и обмяк в родных руках, повиснув задними ногами и хвостом до коленей девушки.

Эль тягать Гаврюху не стала, а просто присела, лаская его. Но он на такую малость не купился и продолжил жалостливо заглядывать в глаза, одновременно успевая завистливо зыркать и в сторону разомлевшего Васки.

Может и ему бы удалось уломать свою хозяйку, но тут к обнимающейся компании подошел отец. Он-то успел уж кучу дел переделать: и навоз в яму сгрузить, и тачку с корзинами по местам пристроить, и в бочке с водой наплескаться.

Пользуясь приходом Альена, Рива опустила кота на землю и тяжело вздохнула — рано, конечно, она его такого здоровущего на руки брала, еще не полностью после вчерашней пчелы очухалась.

— Ну что, вот и управились мы с вами, девоньки! — сказал отец и чмокнул каждую в лобик. — Фу, вонючки какие! — шутливо сморщился он: — Давайте дуйте-ка в бани! От такой беды, да без магии — это самое первое спасенье! А я уж нашим дамам сам доложу, что дело сделано.

А глядя удаляющейся компании вслед, крикнул уже котам:

— Парни, не вздумайте их на магию раскручивать — знаю я вас! А то прознается про это — тогда и хозяек ваших опять накажут, и вас из деревни вышлют до времени!

Коты переглянулись и головы опустили. Видно было что-то такое у них на уме…

ГЛАВА 7

В следующий раз мимо храма они проезжали уже в составе королевского кортежа.

Вик, обремененный данным брату словом, ехал сразу за ним, следуя неспешной рысью в ритме тихоходного растянувшегося на целую версту кортежа и с завистью глядел на резвящихся далеко впереди Льнянку и Ворона, затеявших скачки наперегонки.

Хорошо хоть надежный Тай и хмурый, как обычно, Ли не бросили его в этом нудном предприятии и ехали рядом с ним. Но и это их благородное деяние, кроме мысленной Виковой благодарности, ничего не давало. Окруженные стражниками, придворными и вечно снующими туда-сюда слугами, развозившими фрукты и напитки, нормально общаться между собой они не могли.

«— Э-эх, где наши легкие разговоры, вечные подколы и веселый свободный смех?!» — сокрушался он, старательно строя из себя «настоящего прынца», как назвал бы его поведение Корр, если бы находился рядом, а не козлякал вместе Лёной в отдалении.

Так и ехали они все четыре дня по Валапийской долине, переправляясь по ней на другую сторону горных хребтов. Днем неспешно тянулись по Главному тракту во главе медлительного кортежа, а вечером, в обязательном порядке, участвовали в незамысловатых развлечениях двора.

Хорошо хоть в этом предатели Льнянка и Корр от своих обязанностей не отлынивали. В танцах участвовали, помогая молодым придворным и юным будущим фрейлинам ножки размять после долгой дороги, а потом пением и игрой на свирельке развлекали тех господ, что постарше.

За время их пути Ворон с Лёной сильно сблизились. И Вик было заподозрил, что Корр, не имея возможности ублажать свой главный жизненный интерес, проявляет к их маленькой подруге не совсем, так сказать, дружеские чувства. Сестры у Вика не было, так что братское чувство в приложение к девушке было ему, в общем-то, незнакомо. Но что-то все-таки подмывало его обратиться к Таю с этим вопросом и вместе настучать Ворону по башке, а также объяснить тому, если сам не понимает, что Льнянка еще слишком молода для его страстных подкатов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Но до Тая он так и не дошел.

Приглядевшись получше к поведению Корра он не увидел ни вольных жестов, ни сластолюбивых оценивающих взглядов в сторону Льнянкиного тела. А только обычные в их компании дружеские тычки и похлопывания по плечу. А уж послушав, какими острыми шуточками со-овсем далекими от любовного воркования осыпают эти двое друг друга, то и подавно понял, что любовниками они никак быть не могли.