Вокруг света за 80... свиданий - Дженнифер Кокс

По пути остановилась выпить в маленьком баре за углом от отеля, решив поразмыслить, что происходит, прежде чем идти спать. Пора признать то, что я пыталась игнорировать все это время, — у меня появились проблемы с целеустремленностью. Мое внимание продолжало рассеиваться, и я оказалась в тисках сомнения в поставленной задаче.

«Ты уже сделала так много, — строго сказала я себе. — Сейчас необходимо сосредоточиться. Твое дело — оставаться в зоне свиданий. Причина, по которой ты это делаешь, станет ясна, когда придет время».

По правде сказать, я все время стремилась увидеть, куда все это ведет. Мне нравилось встречаться с мужчинами, и я хотела сделать все, чтобы каждая встреча проходила как можно лучше. Но роль советника Уилла, неудача с Полом и так называемое свидание с Эндрю не давали понять, какой цели служили эти свидания в общей схеме событий. И чем меньше меня поглощала сама цель, тем больше я тосковала по Гарри (что, естественно, заставляло меня снова и снова гадать, почему я все еще продолжаю эти свидания. Как плохо, что его нет рядом!).

Но если Гарри здесь нет, есть я и мои кандидаты. Мне необходимо строго придерживаться курса, переходить от свидания к свиданию, как планировали мы с «охотниками за кандидатами».

Приходилось опять прибегнуть к вере. Утвердиться в мысли, что поиски и принятый мной курс могут привести к неожиданному открытию. И следует верить в это сейчас, как в то время, когда я «искала» Гарри.

Лекция, которую я прочла себе, должно быть, сработала, потому что следующее свидание вышло поистине блестящим.

Моя подруга Катя жила в Бангкоке, но, на беду, во время моего визита улетела в Лондон.

«Не знаю, как ты ожидаешь найти кого-то в Азии, если отказываешься встречаться с теми, кто ниже шести футов! Как тебе известно, высокие мужчины в Азии-явление нечастое», — говорила она по телефону в начале месяца. Но Катя была одной из «охотников за кандидатами», которые, похоже, считали, что моя вера во встречу Родственной Души должна подвергнуться испытаниям.

Зато у меня для тебя настоящая сенсация! Я договорилась о встрече с моим другом Тоем. Он — модель. Наполовину таец, наполовину итальянец и абсолютно неотразим. Познакомься с ним, на свою погибель… а потом расскажешь, как все было.

Кэт, Бангкок.

Это, разумеется, отдавало «тем, кто мог быть Единственным», но ничего не поделаешь: как верно заметила Катя, требования к росту почти исключали азиатских мужчин, как правило, худых и низкорослых. И Той (свидание № 68) оказался прекрасным лекарством от моих сомнений в Свиданиях.

Он действительно смотрелся настоящей моделью. Высокий и стройный, с чуть выдающимися скулами и прекрасными карими глазами, он был так же красив, как и элегантен. Когда проходил мимо, люди оборачивались. И он казался мне идеальным лекарством не потому, что неотразим и уверен в себе — это, скорее, должно было сделать его истинным кошмаром для женщин, — просто я редко встречала таких прекрасных людей. Полный энергии и энтузиазма, Той был абсолютно простым и непринужденным. Он оказался большим любителем музыки, и мы целую вечность болтали о европейской и азиатской музыкальной жизни. Его восхищало мое путешествие, и он был готов слушать о нем хоть целый день.

Но пока отвез меня на традиционный тайский праздник «Лой кратонг». Он проходит во время первого полнолуния ноября. По всему Таиланду люди собираются у рек и пускают по воде лодочки из банановой кожуры в качестве приношения речной богине. Праздник отмечается по всей стране, и в самом Бангкоке тысячи тайцев приходят к берегам реки Чао-Прайя, у отеля «Шангри-Ла», в поисках лучшего места, откуда можно отправить в плавание лодочку-кратонг.

Изготовление лодочек приносит мастерам большой доход, поскольку люди предпочитают покупать готовые изделия. У лотков вдоль обочины тротуаров шла оживленная торговля. Сами лодочки выглядели красочными тортами, но на самом деле представляли собой гигантские цветы лотоса. Внешние зеленые лепестки были аккуратно отогнуты назад, создавая рамку из маленьких зеленых треугольничков вокруг чашечки цветка, усаженной ноготками, орхидеями и благовонными палочками. Впервые увидев такую лодочку, я воскликнула, что она слишком красивая, чтобы с ней расстаться.

— Да, но мы отпускаем их во имя любви. А что может быть прекраснее этого? — возразил Той.

Я рассмеялась, подумав, что разум у Тоя может быть и тайским, зато сердце — чисто итальянское.

Вокруг нас собралось не менее пяти тысяч празднующих. Они проталкивались к берегу реки, чтобы присоединиться к десяткам тысяч уже собравшихся. Мы выбрались из толпы, чтобы тоже купить кратонги.

— Видите ли, — объяснил Той, — кратонги — это жертвоприношение речной богине, и кроме того, они предсказывают будущее вашей любви.

Я на мгновение забыла о разложенных на лотке лодочках, каждая из которых была красивее и изящнее предыдущей, и уже внимательнее прислушалась. Но Той вновь показал на лодочки, очевидно, предлагал выбирать и слушать одновременно.

— Когда одинокие люди спускают на воду лодочки, это значит, что они избавляются от прежних отношений. Лодочка уплывает, оставляя их свободными начать сначала и найти кого-то нового, — очень серьезно описывал ритуал Той. — А если у вас появляется молодой человек, приходите к реке на следующий год и пускаете свой кратонг по воде — в знак благодарности и во имя счастливого будущего вместе.

Я еще внимательнее стала приглядываться к кратонгам, поскольку хотела от души поблагодарить богиню за Гарри.

Я открыла рот, чтобы сказать это Тою, но неожиданно подумала, что он вряд ли знает о Гарри. Доставит ли ему удовольствие узнать, что я уже кого-то встретила? Судя по всему, я ему понравилась, но исходившие от него флюиды скорее можно было назвать озабоченностью, чем истинным интересом. Пока он говорил, я наблюдала за ним, гадая, в чем причина.

— Когда вы встречаете кого-то, следует привести его сюда, — продолжал он, — и вы оба пускаете свои кратонги по воде. По тому, как далеко они уплывут, можно судить, сколько продлятся ваши отношения.

Рассказ показался мне чудесным, и его смысл был чрезвычайно для меня важен. Но я была также заинтригована Тоем. Он чем-то напоминал мне скорбного Солимано из Вероны, вынужденного вечно играть Ромео. Возможно, потому, что я знала о его итальянской крови.

Но хозяйка лотка не имела времени для нашего момента поэзии души, ей нужно было продать как можно больше кратонгов. А мы только болтали, и, снедаемая нетерпением, она схватила первую попавшуюся лодочку и сунула мне так резко, что я отшатнулась. Лоточница же протянула руку за деньгами.