Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

искать нас на побережье. Хорошо, что ты возвращаешься в город. С этим Жулем лучше закончить побыстрее. Вот увидишь, из-за него у нас не только с сагуро будут проблемы.

Арлингу нечего было сказать Индиговому, и он промолчал. А вот выжать и натянуть обратно мокрую одежду одной рукой стало настоящим вызовом.

— Мне жаль, — сказала Хамна, глядя в его сторону, но не делая попытки приблизиться. Арлинг вдруг вспомнил о ночи — для него-то время суток не всегда было очевидным. Хамна не могла видеть в темноте его фиаско с одеждой. Значит, слышала. Подавив приступ злости, решил, что и ей ничего отвечать не следует. Сострадание и жалость к себе — вот что Регарди больше всего ненавидел на свете. Но, оказывается, Хамна имела в виду другое.

— Жаль, что ты не нашел своего шамана, — пояснила она. — Вряд ли кто-то мог выжить в том камнепаде. Пещера разрушилась полностью. Хочешь, я схожу туда утром?

Хамна намекала, что без него она справилась бы за пару часов. Арлинг же, действительно, сейчас лишь задерживал.

— Не нужно, — качнул он головой, прислушиваясь. — Найдем другого шамана.

Хамна была его халруджи, но Арлинг не был уверен в том, что она предпримет, если услышит, что он на самом деле ищет не шамана, а Богиню Тысячи Рук… Если бы Сейфуллах при халруджи Арлинге стал городить подобную чушь, Регарди бы его запер, пока тот не одумался. Плана насчет нового шамана у него не было, но уверенность в том, что нужно найти поселок Вольный и удостовериться, что у Аджухама все в порядке, выросла. Интуиция или солукрай нашептывали ему, что лучше поспешить. Нехебкай снова замолчал, а значит, запасного плана не было и у него. В таких случаях стоило вернуться и начать все сначала.

— Ты слышишь? — теперь насторожилась Хамна.

Они оба находились далеко не в лучшей физической форме, устали, замерзли, хотели есть: слуховые галлюцинации могли быть вполне реальными. Чем еще можно было объяснить пение на кучеярском языке в этой глуши? Пение было слабым, прерывистым, женский голос часто затихал, обрываясь на полуслове, но Арлингу хватило послушать его несколько секунд, чтобы понять, что он слышит настоящего человека. И даже чувствует — странная смесь меда, молока и благовоний разливалась по лесу, притягивая не только обостренное внимание слепого. Регарди отчетливо слышал жужжание, и на ум приходили крайне неприятные ассоциации.

— Там, — кивнул он в сторону оврага, поросшего калиной и кедрачом. Ноги, наконец, попали в мокрые штанины, но теплее в выжатой одежде не стало. С трудом натянув рубашку, Арлинг был благодарен Хамне, что она не стала предлагать помощь. Наемница достала ножи, но Регарди знал, что оружие им не понадобится. Человек в овраге был один, и угрозы точно не представлял. А еще Арлинг был уверен, что когда-то голос этой девушки уже слышал.

Пока Регарди спускался по косогору, отчаянно балансируя одной рукой и проклиная про себя имана, Хамна уже отыскала несчастную. И замерла, не смея приближаться. Арлинг тоже не спешил, потому что сперва ему тоже показалось, что к дереву был привязан не живой человек, а сказочное существо из комаров и мошек, облепивших тело жертвы.

Но, как оказалось, Хамна замерла не потому, что была поражена жестокостью пытки, которой подвергли привязанную к дереву девушку. В Сикелии тоже имелись похожие истязательства. Там осужденных обмазывали медом и оставляли на солнце мухам. Здесь палачами выступали комары с мошкарой, но судя по тому, что девушка еще находилась в сознании, привязали ее недавно. И даже кувшин из-под меда оставили. Арлинг слышал, как Хамна ковырнула его ногой, вытаскивая из-под листвы.

— Отвязываем? — спросила она с сомнением, и Регарди еще раз вспомнил, кем была его халруджи. Пусть секты етобаров больше не существовало, но Хамна сохранила идеи своих учителей в крови. Как и он. Спасение человека для таких убийц, как они, не было очевидным действием.

Арлинг сосредоточился, изучая лес максимально внимательно, но никого больше не почувствовал. То ли палачи ушли, то ли к миру людей не принадлежали. После того, что ему пришлось пережить после пробуждения в горах Гургарана, Регарди старался замечать всех, так или иначе населяющих этот мир. Он не чувствовал Сторма, как, например, Нехебкай, но знал, что внезапный ветер, устроивший крушение породы в ущелье, имел необычную природу. К стихиям у Арлинга было странное отношение, особенно после того, как бог самумов поселился в его голове. О Магде же думать было просто больно.

Лес звенел последней листвой, воздух едва колебался, замерев в ночном хрустале, мир прослушивался на многие сали вокруг. Опытный разведчик в засаде не издал бы ни звука, но Арлинг был уверен, что они имели дело с обычными людьми, которые здесь не остались. В лесу, кроме них двоих и жертвы у дерева, никого не было. Ухнула сова, зашуршала мышь, прячась от хищной птицы, беспокойно зажужжала мошка — привязанная девушка подняла голову и сказала:

— Хамна, принеси мне теплую шаль, сквозит. Ночи становятся холоднее. Еще хочу горячего чая. Да я бы и от моханы не отказалась. Что стоишь? Ждешь, чтобы я совсем замерзла?

И Арлинг, и Хамна узнали ее сразу. Альмас Пир, бывшая невеста Сейфуллаха Аджухама, бредила, но и Регарди казалось, что его одолели галлюцинации — настолько нереальным было найти ее в этих заброшенных местах, да еще в такой ситуации. Последний раз они встречались с Альмас в горах Гургарана. После гибели всех родных в самуме, уничтожившим Балидет, последняя из гордого рода Пиров, изрядно помоталась по Сикелии в поисках счастья и нового дома, а потом встретила Даррена Карателя Маргаджана, влюбилась и решила связать с ним судьбу. Очевидно, что знакомство Альмас с суровой родиной Арлинга прошло не совсем гладко.

Где же Даррен? Где его наемники? Ответы прилетели рваными обрывками воспоминаний с побережья, куда выбросило Арлинга после кораблекрушения. Даррен сюда идет, чтобы сделать то, что он умел делать хорошо — топить земли в крови, а вот что здесь делала его невеста, обмазанная медом и привязанная к дереву в глуши?

Отвязывала девушку Хамна, которую та помнила, как служанку, когда наемница устроилась в дом Пиров прислугой, чтобы убить Аджухама по заданию его дяди. Дела давно минувших дней, но тогда состоялась первая встреча Хамны и Арлинга, которая закончилась для Хамны потерей руки. В бреду Альмас узнала свою бывшую служанку, но не признала Арлинга. И снова захотелось помянуть плохим словом имана, потому что тащить девушку к реке одной рукой было сложно, но взвалить все на Хамну, которая держалась на ногах