Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

От всего этого у меня потемнело в глазах, я получил наивысшее наслаждение, и кончил, выплеснув неимоверное количество жидкости. Я посмотрел на нее глаза, они были закрыты, лицо, груди и вся кожа была красная как после бани, а дышала она как после длительной пробежки. Через мгновение я почувствовал, что силы покидают меня. Я прижался к ней, положил голову на ее грудь и мы моментально уснули. Проспали мы, наверное, полчаса или час, фильм еще не кончился. Когда проснулись, она сказала, что такого наслаждения она еще не испытывала. И все было очень здорово. Затем мы оделись, и я проводил ее до дома. Последние слова ее были, что мы так и не досмотрели кассету, и что она ее пока отдавать не будет.

В лужах отражаются облака

Категория: Подростки

Автор: Kоshak

Название: В лужах отражаются облака

Завизжать и звать на помощь — или бить по яйцам. Такую дилемму решала для себя миловидная дама, когда мужчина приличной на вид наружности резко дернул её за сумочку. Дама находилась в том нервическом, пограничном возрасте, когда прохожие начинают размышлять, как же к ней обращаться — девушка или женщина. Мы будем добры и милосердны, и продлим девичий век. Девушка в свое время определилась с извечной женской проблемой — быть слабым существом и использовать свою беззащитность как сокрушительное оружие массового мужского поражения, или быть сильной, эмансипированной, а значит современной дамой, что давало соблазнительную возможность не стеснять себя предрассудками и условностями поведения и не скрывать нажитые за годы вредные привычки и дурные эмоции. Завершенность и отшлифованность столь тонкой области человеческого самосознания девушке придавали: посещение трехдневного курса мотивационно-саморегулятивного тренинга, недельные курсы по методу погружения холотропно-релизовой коррекции, двухнедельные занятия с диагностикой мотивационно-волевой сферы личности, самостоятельное развитие концентрации, медитации, релаксации и самогипноза по методикам карманного формата с уличных лотков и финал-апофеоз в виде детальной проработки десяти книг незабвенного господина Свияша. Одним словом, дама решила бить по яйцам, и как можно сильнее. Хорошо отрепетированным и не лишенным элегантности движением решительная девушка развернулась и ткнула коленом в паховую область злоумышленника. Мужчина тонко ойкнул, согнулся пополам и, хватая ртом сырой весенний воздух, просипел:

— Ты что, Ольга, охренела, что ли?

Героиня повествования, враз обретшая имя, еще несколько секунд всматривалась в незнакомца, а затем кинулась обнимать страдальца, осыпая его обязательно-необязательным набором милых бестолковых фраз:

— Олег, Олежка! Ты откуда? Какими судьбами? Вот так встреча. Сколько лет, сколько зим.

Но, спохватившись, зачастила приличествующим ситуации тоном:

— Ой, чтой-то я, дура. Прости меня, миленький. Тебе сильно больно? (По инерции чуть не добавила «дай подую», но вовремя взяла себя в руки).

— Я ж думала — это какой урод хочет у меня сумку вырвать. Ты знаешь — столько сволоты развелось. Хоть бери лицензию на отстрел. Ну как, тебе уже полегче, дорогой? Олег, грамотно социально адаптированный член общества, вспомнив про мужское достоинство и о том, что мужчина звучит гордо (и я бы даже добавил — временами с большой буквы), распрямился и, превозмогая непередаваемые болевые ощущения, проявил великодушие к милой девушке:

— Да ладно, ладно, не кипешись. Ничего страшного, надеюсь (в этом месте обязательна ремарка об очаровательной улыбке героя). Смотрю — ты летишь, старых знакомых в упор не видишь, на имя не отзываешься — вот и притормозил тебя малость. Отменная у тебя реакция, мать! Молодец. Девушка должна уметь за себя постоять. Особенно если девушка так хороша собой. Подпустив столь дешевой, но стопроцентно беспроигрышной лести, Олег раскинул призывно руки:

— Ну, давай чмокнемся, что ли?

Девушка не заставила просить себя дважды и с удовольствием расцеловала в обе щеки слегка располневшее, но по-прежнему милое, по-мальчишески озорное лицо бывшего школьного товарища. Затем подумала и даже немного повисела на его шее, тихонько повизгивая от избытка чувств.

— Слышала — ты на север перебрался.

— Правильно слышала, красавица. Вот, приехал родителей навестить.

— Жена, ребенок?

— Жена. А ребенков двое. Девочки. Вот так вот, мать.

— Горжусь! Настоящий отец-героин.

— А про тебя, радость моя, люди говорят — мужей меняешь как прокладки.

— Не верь, Олежек. Люди злы. Всего-то два раза замужем. И оба раза удачно.

— Много отцов — много детей?

— Отнюдь. Материнский инстинкт во мне еще дремлет.

— В отличие от основного.

— Что за гнусные инсинуации, молодой человек. Я возмущена.

— Ой, лапа моя, не прикидывайся бедной розовой овечкой. Уж мне ли не знать — сколько ты крови парням попортила. В тебя же все мальчишки были влюблены.

— Вьюнош, розовыми бывают только фламинго. Это раз. А на второе — вопрос: неужели такой большой и сильный мужчина все еще позволяет грызть себя детским обидам?

Бывший школьный товарищ немного растерялся, а затем, укрывшись неожиданно беззащитной, и потому такой искренней и очаровательной улыбкой, признался:

— Есть такая буква.

В повисшую неловкую молчаливую паузу успел родиться не один мент, прежде чем Олег продолжил:

— Врать не буду, да и сама знаешь — ты мне сильно нравилась. Представляешь — я тебе даже стихи написал.

— Правда?

— Правда. Вот видишь, в каких свиней ты превращаешь мужчин, Цирцея.

Девушка смотрела на крепкого, симпатичного, самоуверенного мужчину (как-то враз превратившегося в неловкого растерянного мальчишку) с загадочной спокойной улыбкой и затаенным в глубине искусно подкрашенных глаз удовольствием сытно отобедавшей львицы.

Пока Олег провожал столь плотоядную девушку до автобусной остановки, разговор плавно скользил по лицам и именам из прошлого, по работам, зарплатам и планам на отпуск (он даже неприлично коснулся погодной темы) и, отжив свой недолгий век, должен был умереть естественной смертью под аккомпанемент прощальных «пока, звони», но внезапно, когда уже автобус зло шипел воздухом открываемых дверей, а серый человеческий материал перетекал из грязного общественного транспорта на не менее грязный тротуар и обратно, Олег торопливо проговорил:

— Я буду в городе до понедельника. Позвони мне. Если хочешь.

С этими словами Олег суетливо сунул в ладошку девушки бледный картон визитки. На что девушка опять загадочно улыбнулась и помахала на прощание. В забрызганном окне отплывающего автобуса еще некоторое время мелькала машущая фигура мужчины, а затем его заслонили люди, дома, деревья.