Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— А записку не может передать?

— Не может. Боится, там же парни чубатые, наподобие тебя.

— Ну-ну, — улыбнулся Артем, — рассказать может, а записку никак.

— Не хочет проблем с этими парнями, они же блюдут во все глаза, как бы что мимо них к объекту не проскользнуло.

— Вроде все на правду похоже, но за иронию с чубатыми парнями поквитаюсь с тобой, когда все это завершится.

— Скорее бы, а то уже мои легкие бунтуют от камерного смрада.

— Скоро, скоро, и ты вернешься в свой санаторий, а то и вместе махнем туда к мо-о-рю, со-ол-нцу, к де-воч… — начал тянуть Артем, закинув руки за голову, но стук в дверь и появление в кабинете Бородина вернуло его к реальности.

Плотно прикрыв за собой дверь, он быстрым шагом прошел к столу.

Тепло поздоровавшись с Эди, он сел за стол и, окинув чекистов светящимся взглядом, победно произнес:

— Он начал давать подробные показания по факту покушения на Шушкеева. Правда, при этом утверждает, что не намеревался его убивать. Это была самозащита, так как Шушкеев, употребив лишнее, начал его избивать, а он, испугавшись тяжелых последствий для себя, схватил лежащий на столе нож и ударил.

— А о характере своих отношений, когда познакомились, что их объединяет — не рассказывает? — перебил следователя Артем.

— Нет, пока только пишем протокол по эпизоду с дракой и ранением. Он вновь, между прочим, спрашивал, откуда взялись те фотографии, а не может ли быть такого, что на фотоснимке изображен похожий на него человек. Интересовался, почему на его допросах, кроме следователя, присутствуют другие лица, имея в виду вчерашнее ваше участие, и кто они. Но я, как договорились, объясняю это резонансным характером расследуемого дела.

— Выходит, что помаленьку нервы у него сдают, — ухмыльнулся Артем.

— Скорее всего, да, — заметил Бородин, — у меня даже сложилось впечатление, что если бы ему напрямую сказали, например, ты валютчик, то он с готовностью признался бы в этом.

— Придет время, скажем и не только об этом, но пока необходимо, как и запланировано, раскручивать его по Шушкееву, — менторским тоном посоветовал Артем.

— Хорошо, будем двигаться по плану, — покорно согласился Бородин.

— Михаил Михайлович, вы с ним на сегодня уже завершили? — поинтересовался Эди, дождавшись паузы в диалоге.

— Нет, у нас будет еще продолжение. Он взялся писать сам, объяснив, что так у него лучше получится. Но он под наблюдением.

— Михаил, доведите до него в ненавязчивой форме, что вы запросили органы милиции и государственной безопасности по всем местам проживания Бизенко и Шушкеева сведения, могущие расширить представление следствия о них, — не дал ему договорить Артем. — Это должно его несколько напрячь и заставить остро реагировать на это.

Бородин в знак согласия кивнул головой и, сделав запись в лежащем перед ним блокноте, обратился к Эди:

— Вы хотели что-то уточнить?

— Да, сейчас очень важно получить информацию об истинных отношениях с Шушкеевым, что ему известно о его семье. Важны сведения о его друзьях и товарищах как в Минске, так и в других городах. Вопросы такого порядка для него, наверняка, окажутся чувствительными, поскольку он знает, что у вас есть возможность проверить его ответы, в том числе через того же Шушкеева. Это наиболее слабое место в избранной им линии защиты, если, конечно, они заранее не прорабатывали такую возможность. Кроме того, спросите, когда, на его взгляд, сделаны московские фотографии. С какой целью и к кому тогда приезжал Шушкеев в столицу. Можете даже сказать, что следствие подозревает пострадавшего в незаконной валютной деятельности. А его контакты с ним и эта поножовщина, мол, заставляют думать о всяком… Настойчиво предложите рассказать об этой стороне дела.

При этом имейте в виду, он однозначно понимает, что крепко сидит на крючке чекистов. Вот только не знает, насколько они осведомлены в его тайной жизни. Поэтому и необходимо особенно на первом этапе проявить усердие и заставить его разговориться о Шушкееве, связях в Москве и Белоруссии. Пусть называет тех, кто мог бы о нем хоть слово сказать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Вы в десятку попали. Это как раз то, чего он пытается обходить в своих ответах на мои вопросы, — произнес следователь, делая очередную пометку в блокноте.

— Ничего, а вы настойчиво возвращайте его к ним, при этом проговоритесь относительно того, что следствием выявлены подозрительные типы, снующие вокруг Шушкеева, в отношении которых в ближайшее время будут приняты необходимые меры, и тогда к Бизенко будут уже другие вопросы, а также учтен его отказ сотрудничать со следствием.

— Это придаст существенную остроту разговору с ним, — оживился Бородин.

— Ответы на поставленные вопросы нужны, чтобы двигаться дальше, а времени в обрез, минимум через пару дней мы должны перейти к более серьезному разговору с ним, — заметил Артем, поднимаясь из-за стола, после чего предложил следователю срочно возвращаться к Бизенко и поработать с ним в нужном плане.

Следователь бросил на Артема изучающий взгляд, быстро встал и вышел из кабинета.

— Надо подключить к делу и нашего следователя, этот несколько медлителен и пасует. Так не годится. В данном случае нужен орел, чтобы печень у этого негодяя выклевал, — произнес решительным голосом Артем, продолжая стоять у стола, скрестив руки на груди и переминаясь с ноги на ногу. По всему было видно, что он издергался за прошедшие дни и нервничает.

— Но только с целью изучения Бизенко, чтобы легче было работать с ним, когда пойдет наша компетенция.

— Это в первую очередь, к тому же он должен почувствовать, что следствие за него основательно взялось.

— Он волевой человек и готов идти на многое, чтобы добиться своей цели, — отметил Эди, и в подтверждение этому рассказал о некоторых своих наблюдениях в поведении «Иуды» в камере.

— Я тоже к такому заключению пришел. Он требует к себе более основательного подхода, иначе его не расколоть, хотя о чем я говорю, мы просто размажем его по стенке, ведь против него работает такой асс, как ты, — выпалил Артем, заговорщически глядя на Эди.

— Первую часть этого эмоционального выпада я адекватно воспринял, но а что касается второй части — нужно полагать, ты хочешь передо мной поставить многосложную задачу, иначе чего бы так изощрялся, — пошутил Эди, тепло посмотрев на Артема.

— А вот от чего! Понимаешь, братишка, как ты и полагал, наши криминалисты сделали однозначное заключение, что жена «Иуды» была отравлена редким ядом, скорее всего, произведенным где-то за бугром. Сейчас в нашей конторе такое творится…

— Вот это очень серьезный козырь в работе с ним. Надо только следы хранения яда на квартире или в гараже найти, — встрепенулся Эди, а затем, сделав паузу, как бы раздумывая над чем-то, резко бросил: — Необходимо срочно осмотреть его вещи, в том числе те, в которых он ходит, а то, не дай бог, сам отравится. У нас такие примеры уже были.

— Вот этого только не хватало, — нервно изрек Артем, приседая на стул. — Со шмотками проблем не будет, можно прощупать прямо в камере, выгнав из нее всех на прогулку, а как его раздеть, не вызвав подозрений, надо решить с Карабановым.

— В любом случае это желательно сделать сегодня, по крайней мере до того, как он однозначно поймет, что мы знаем о его шпионаже.

— Все будет нормально, заодно ребята еще раз просветят вещи, изъятые из квартиры, где он проживал, — сухо заметил Артем, и какая-то тень пробежала по его лицу.

Эди, обративший внимание на происшедшее изменение в его настроении, спросил:

— Что-то не так?

— К сожалению, да. Представляешь, профукали его кейс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— То есть как профукали? — недоуменно произнес Эди.

— Фраернулись, как какие-то пацаны, по-другому и не сказать, — отреагировал Артем, сжав до хруста в суставах кулаки. — В тот день, когда взяли Бизенко, на квартире за полчаса до наших ребят побывал его приятель. Так вот, он, сказал хозяевам, что выполняет просьбу Бизенко и унес кейс.