Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

натренировал его выживать там, где жизни не было, но здесь, на этом проклятом холодном берегу, Регарди чувствовал себя по-настоящему беспомощным. Он слышал море, свист ветра, шорох гальки под ногами людей, крики незнакомых птиц, ощущал вдали те самые валуны и даже горы, которые окружали побережье и о которых твердил Нехебкай. Но эти звуки и запахи были чужими, они сливались в его голове в какофонию, то оттягивая его внимание по отдельности, то смешиваясь в ужасающий хор, которые путал и сбивал с толку. Арлинг родился и вырос не здесь, а далеко на западе, о местных землях он мог слышать в лучшем случае на уроках географии, о чем благополучно забыл, еще когда смотрел на мир глазами.

Оттого ощущение беспомощности и злости на себя лишь нарастало. Нельзя было вычеркивать Согдарию из своей жизни так надолго. Она сейчас платила ему той же монетой — вычеркнула его из себя. Ему придется проходить всю школу выживания заново, а с одной рукой миссия представлялась невозможной. А еще эта компания незнакомцев… Он не помнил момент, когда стал чураться новых людей. Возможно, давали о себе знать издержки профессии.

— Все они из местного поселка, который неподалеку, — сказала Хамна, махнув в сторону людей, уже рассевшихся у костра. Одеты они были не лучше тех, кто потерпел кораблекрушение. Разбойников раздели полностью, но теплой одежды не хватало. Шестеро новеньких клацали зубами и протягивали к огню руки, робко отвечая на вопросы бойкого Аджухама. Сейфуллах еще недавно красноречиво описывал, с каким наслаждением будет наблюдать разруху и упадок в Согдарии, но с драганами общался на удивление тепло и радушно. Он даже уступил одной девице теплую куртку, которую снял с бандита.

От костра тянуло дымом, Сейфуллах изливался непонятным воодушевлением, в голосах бывших пленных сквозила надежда, Арлинг же изо всех сил старался не сорваться на свою халруджи, так как она точно была не виновата в его проблемах с новыми и старыми богами. И это Регарди еще не полностью осознал, что косвенно был виновен в смерти почти трехсот человек, плывущих на «Золотом шамане». Чувство вины у наемных убийц просыпается редко, но, если это случается, последствия бывают необратимыми в первую очередь для самого убийцы.

— Армия ушла на запад к Баракату, — продолжила Хамна, — в этих краях сейчас царит анархия. Вольный, это ближайшее поселение отсюда, еще лоялен императору, но в городе поговаривают, что власти сдадут его арваксам, когда те возьмут соседний Баракат. Военных здесь почти не осталось, большинство ушло с армией, остальные сбиваются в отряды разбойников, которые грабят дилижансы. Те шестеро, что сидят у костра, направлялись в Агрид, куда едут многие, так как город хорошо укреплен и сохранил войско, но по дороге на людей напал Черный Генрих, местный работорговец, который держит в страхе всю округу. Рабов продает арваксам либо в Сикелию на рудники Иштувэга.

Арлинг заставил себя успокоиться и кивнуть Хамне. Он не помнил ни одного города, что она назвала. Да вряд ли когда-либо и знал, ведь география жизни молодого Арлинга Регарди ограничивалась столицей и родовыми поместьями. Восточные земли Согдарии казались чем-то настолько далекими, что о них легче было просто не думать. Раньше все обитаемые районы заканчивались в Мастаршильде, в деревне, где родилась его Магда. Все, что лежало восточнее, утопало во мраке. Где еще, как ни в этих местах, могла сохраниться вера в загадочных сагуро?

Нехебкай посеял зерно надежды всего пару минут назад, но за этот короткий миг Арлинг поверил в него настолько, что сумел вырастить дерево. Богиня Тысячи Рук — звучало многообещающе. К запахам и звукам нового мира он рано или поздно привыкнет, но не все враги, что ждали его на пути к императору, окажутся такими же беспомощными, как те бандиты-работорговцы, которые встретили его на побережье. Впереди был Керк, а еще — иман, чувства к которому бурлили в Арлинге, будто море, потревоженное лавой. Чтобы решить эти загадки, ему нужны были обе руки.

— Сейфуллах собирается идти в Вольный? — спросил он у Хамны, зная, что она уже переговорила с Аджухамом.

— А ты разве нет? — растерянно спросила она.

— Я догоню его позже. Как, по-твоему, какие из скал, что ты видишь на горизонте, могут называться Большими Камнями?

Хамна все-таки была хорошей халруджи, о чем Арлинг забывал периодически. Не задав ни одного лишнего вопроса, она молча развернулась и ушла к костру, а через пару минут вернулась, волоча за собой растерянного Жуля.

— Этот человек еще на борту рассказывал, что путешествовал по всему миру, а Согдарию вообще вдоль и поперек исходил. Ты слышал о Больших Камнях, Жуль?

Сидящие у костра бросали в их сторону настороженные взгляды, но вмешиваться никто не стал, даже Аджухам. Арлингу это понравилось.

— Ты откуда? — спросил он трясущегося парня. Регарди отчаянно захотелось положить руки ему на лицо, чтобы узнать, сколько тому лет, но этот жест точно положил бы конец разговорам. А сейчас нужна была любая информация.

— Меня зовут Жуль Горбаруа Посмантон, великая честь говорить с вами, господин э… — парень замялся, Арлинг же подумал, что этот Жуль, наверное, слышал небылицы Сейфуллаха, которые тот сочинял на борту фрегата. А еще он был единственным выжившим из тех, кто должен был «гарантированно» уйти на дно в качестве платы за услугу Сторма. Арлингу сейчас хотелось видеть смысл и тайные знаки во всем, что происходило вокруг. Он как никогда прислушивался к интуиции, и она даже не шептала, а кричала во весь голос: тебе нельзя идти в Вольный вместе с остальными. Море успокаивалось после бури, но Арлинг ему не верил. Шторм, устроенный сагуро, мог погубить корабль, построенный людьми, но причинить вред древней Салуаддин вряд ли сумел бы.

Поняв, что набегающие волны по-прежнему омывали его ступни, Арлинг поспешно вышел из моря, но не мог отделаться от чувства, что опоздал. Во-первых, так можно было отморозить себе как минимум пальцы ног, а во-вторых, его уже заметили. Солнце давно пробилось сквозь тучи, украшая засыпающую воду золотыми разводьями. Сидящие на берегу люди не смогли бы пропустить чудовище, тем более что Салуаддин продолжала расти — Арлинг просто знал это. Гораздо важнее был вопрос: сколько времени ей потребуется, чтобы найти его?

— Я родом из Ерифреи, — прервал его от мрачных мыслей голос Жуля. — Отец служил дипломатом при императорской канцелярии. Я пятый сын, а так как наследник уже имелся, то мне разрешили заниматься чем хочу. Я посвятил свою жизнь птицам. Всем птицам. Бывал почти везде. В Ханство Чагаров только не попал, там война началась.