"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Гришанин Дмитрий Анатольевич

А средний брат, к тому времени возглавивший факультет теоретической магии, позволил младшенькому пользоваться университетской лабораторией — о чем за двести лет успел пожалеть никак не меньше тысячи раз…

Огромные, светло-стеклянные помещения, солнечный свет, льющийся из-под купола, книги, приборы. Улыбающийся светловолосый парень оборачивается на звук открывшейся двери, машет рукой, едва не смахивая широким рукавом со стола подставку для карандашей. Бережно переворачивает страницы, исписанные мелким почерком…

«Я не слишком интересовался его работой, хватало и своих дел. Но кто мог предположить…»

Таро не повезло оказаться на Алемском накопителе перед самым взрывом. Что и как случилось, маг, конечно, понять не успел, реакция началась уже после того, как он выкрикнул заклинание — и перенесся от накопителя на окраину гудящего, растревоженного взрывами Алема.

Чужое тело. Чужой страх — и собственный тоже. Паника, ужас, рефлексы, велящие делать что-то и немедленно. Чужое сознание, медленно угасающее от ментального шока.

«Смотри. Слушай».

Город, чьи улицы вымощены мерцающим белым камнем. Цветные сполохи в небе. Встревоженная толпа у здания университета…

Он стоял, шатаясь от усталости, в большом полутемном кабинете. На письменном столе перед ним едва светился оранжевым шарик в вычурной подставке. Глаза человека, стоявшего по другую сторону стола, прятались в тени, растрепанные светлые пряди падали на лицо, человек то и дело отбрасывал их назад, заправлял за ухо, и говорил, говорил…

— Мир без магов! Ты понимаешь, что это значит? Все равны, каждый получает доступ к силе — ведь накопителям все равно, есть у тебя дар или нет. Старичье, захватившее власть, не выдержит конкуренции с артефактниками. За мной пойдут люди, они уже за мной идут!

— Те, кто взорвал накопитель? — хрипло произнес Ильнар, не узнавая своего голоса. То есть нет, это говорит не он, это Таро, двести лет назад запертый в чужом теле…

— Не только! Взорвать накопитель много ума не надо, но я сумею воспользоваться последствиями. Вот сейчас, когда мы с тобой разговариваем, люди во всех уголках страны узнают об Алемской Катастрофе, и потихоньку начинают осознавать, что к ней привела жадность магов до власти и силы. Сколько времени понадобится, чтобы простые люди, получившие доступ к силе накопителей, осознали, что маги им теперь не страшны? Мы скинем Совет, мы уничтожим саму идею о том, что человек может использовать магию сам! Не веришь?

Ильнар и Таро верили. Странное чувство — будущий магистр Ордена Карающего пламени казался сейчас в неверном оранжевом свете одержимым, почти безумным, и чувства Таро, приглушенные расстоянием в двести лет, говорили о страхе, гневе, отрицании… Но сам Ильнар ощущал еще и невольное восхищение планом Лейро. Создать сеть магических накопителей по всей стране, чтобы сделать магию доступной для людей, независимо от дара и способностей. Выходит, что сама сферотехника обязана своим появлением Лейро, и все процветание империи держится на том, что когда-то давно один артефактник решил изменить мир?

«Наивный мальчик, — вздохнул Таро, и Ильнар не сразу понял, кого маг имеет в виду. — Ты думаешь, ему и впрямь нужно было всеобщее равенство? Ему нужна была власть. Поклонение. Сила. И все его обиды на Совет магов были основаны лишь на том, что его к этой силе не допустили. Месть — отличная мотивация для гения. И да, я не оспариваю того, что мой младший брат — гений. И старший, в общем-то, тоже. Вот только созданные ими проблемы почему-то всегда должен решать самый обычный я…»

— Люди и дальше будут использовать магию, — произнес тот, древний Таро. — Чего ты добьешься?

Лейро рассмеялся:

— У меня есть несколько идей на этот счет, но я пока не стану тебя просвещать. Боюсь сглазить, — он хитро подмигнул. Ильнар услышал недоверие Таро, его опасения насчет того, что идеи младшего брата, особенно те, о которых он молчит до последнего, редко оказываются в результате приятными сюрпризами. Но продолжения разговора не последовало, стало темно, и Ильнар спросил:

«Что за идеи такие?»

«Я подозреваю, что змеиную болезнь тоже создал он, — нехотя ответил маг. — Шуточка вполне в его духе. Кроме того, взрыв на накопителе открыл крупный прорыв, многие маги Алема и ближайших городов отправились на борьбу с последствиями Катастрофы…»

«А как же Круг?!»

«А Круг был собран через месяц после Катастрофы. Лейро с помощниками заранее подготовились к результатам взрывов, им удалось ограничить распространение дикой магии пределами Алемской долины».

Взрывы на накопителях. Потусторонние монстры. Испуганные люди, пытающиеся вырваться из умирающего города. Проповедники в черных мантиях, вещающие о конце магии и проклятии Великого Змея. Чешуя на руках и на лицах, первые приступы, первые жертвы среди магов — запуганная и одновременно разъяренная толпа камнями и палками забивает тех, кого считает виновниками Катастрофы…

«Мне удалось сбежать из города. Прихватил тетради, какие сумел, кое-как открыл портал к монастырю, с настоятельницей я давно был знаком. Сил ушло очень много, чудо, что жив остался. Впрочем, ненадолго».

Каменный пол, такой обжигающе-холодный, что перехватывает дыхание. Вкус крови во рту. Женщина в синем наклоняется ниже, но ее лица не разобрать, остается лишь вцепиться в ее руку и попытаться рассказать, объяснить…

Темнота.

«Я думал, что умру, но не вышло. Заклинание привязывает меня к ближайшему интуиту, выбора никакого. Несколько лет я провел в монастыре, потом…По-разному. Лейро навербовал сторонников, основал Орден, показываться ему на глаза я не хотел, и не только из-за тетрадей — перед моим бегством мы крупно повздорили. Но он знает, что я жив, и я — единственный, кто может угрожать его бессмертию. Я кое-что знаю о делах Ордена, если эта информация попадет в руки Тайной канцелярии, у Лейро будут большие проблемы».

«Так, может, стоит им рассказать?»

Маг негромко, горько рассмеялся.

«Я пробовал. Парня, которому не повезло иметь со мной дело, сдали в Орден почти сразу, я едва успел унести ноги. Во второй раз я был умнее… Хотя и не намного. Мой знакомый работал в канцелярии Аллиторского наместника, мы смогли выйти на специалистов, изучающих Орден, и почти сумели втереться в доверие. А потом очередной провидец Лейро выдал нас».

Темный подвал. Заговоренные цепи. Окровавленное, изуродованное тело на полу уже не подает признаков жизни, и осознание того, что вот это все, что осталось от его друга, лишает сил и воли.

Мужчина в алой мантии, светлые волосы, чужое лицо — но глаза знакомые. Он говорит о провидцах, о магии, о том, что у Ордена есть сила и власть, «ну зачем ты сопротивляешься, ты ведь можешь помочь»! За его спиной подручные вытирают с пола кровь, и говорить нет сил, лишь помотать головой.

Магистр не хочет рисковать, а его маги способны вынуть душу из любого упрямца — в прямом смысле слова. Жуткое, дикое ощущение: словно сознание, разум, все, что привыкло говорить о себе «Я», вытягивают, выдирают из тела. Разрываются энергетические связи в ауре, лопаются сосуды, почти ломаются кости, и тот, с кем маг делит тело, воет от боли и ужаса и умоляет его убить. Заклинания на цепях делают его почти беспомощным, но они же не дают завершить ритуал, и палач размыкает замки. Для того, чтобы остановить сердце, есть один-единственный миг — и всего одна попытка…

«Извини».

Ильнар не сразу осознал, что лежит в своей кровати, а вовсе не на полу в подземельях Ордена. Его бил озноб, голова кружилась, на груди, казалось, лежит что-то тяжелое, мешая дышать, а сердце колотилось как сумасшедшее — и это, кстати, было хорошо. В комнате было темно, светящееся окошко над коммуникатором показывало три часа ночи.

Да уж, урок истории с полным погружением… Ильнар со сдавленным стоном перекатился со спины на бок, дышать стало чуть легче. К Змею в задницу Кира с его вопросами, и колдуна с его ответами туда же, так и помереть же можно!

«Извини, — повторил маг. — Я не рассчитал силу воздействия, давно не занимался ничем подобным. Ну, во всяком случае, ты получил ответы, хотя бы некоторые. А теперь спи, я постараюсь, чтобы кошмаров не было. Завтра выскажешься, можешь даже нецензурно».