Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Но ничего не выходило. Боль была слишком интенсивной, а шок от неминуемости смерти — слишком сильным.

Локен поддержал его, не в силах сделать ничего больше.

Даже будь Алтан Ногай жив, Круза было не спасти.

Двор Луперкаля затаил дыхание. Никто из собравшихся врагов не двигался. Умирал герой, и подобный момент заслуживал паузы даже посреди озлобленного братоубийства.

Боль Локена была несущественна по сравнению с той, что претерпевал Круз. Локен встретился с ним взглядом и увидел в его глазах неотложную потребность поговорить, отчаянный императив, который вытеснял все прочие дела.

Круз железной хваткой вцепился в запястье Локена.

Его взгляд был непоколебим. Изуродованное тело содрогалось в конвульсиях, болевые сигналы захлестывали мозг. Но даже на пороге мучительной смерти Круз все равно ставил долг на первое место.

— Йактон, мне жаль… — произнес Локен. — Мне так жаль.

Круз покачал головой. Его лицо озарилось злостью.

Он протянул Локену свободную руку. Вдавил что-то ему в ладонь, и сжал его пальцы поверх. Локен попытался поднять это, но Круз снова покачал головой, широко раскрыв глаза. Молящее требование.

Не сейчас, не здесь.

Локен кивнул и почувствовал, как хватка Круза на запястье обмякла.

Свет в глазах Вполуха погас, и он умер.

Локен уложил Круза на пропитанный кровью пол и потянулся к подсумку на поясе. Он вытащил две хтонийские зеркальные монеты, которые ему дал Севериан в тени Семи Нерожденных, и положил их на глаза Йактону Крузу.

Горе Локена прошло, его выжгла злоба.

Он выпрямился в полный рост и поднял взгляд на Гора.

Магистр Войны стоял перед своим троном, с длинных когтей его перчатки еще капала кровь Йактона Круза.

— Я не хотел, чтобы до этого дошло, Гарвель, — сказал Гор.

Локен оставил эту нелепую банальность без внимания и встал прямее, чем ему когда-либо доводилось стоять. Горделивее, чем он когда-либо стоял прежде.

Вся неуверенность, все смущение, все обрывки безумия, которые окутывали его заблуждениями, исчезли. Миг ненависти очистил его от всех сожалений и благоговения перед Магистром Войны.

Йактон Круз был мертв, разрушилась последняя связь с тем, чем когда-то был Легион.

А вместе с ней — последние остатки веры в то, что в Магистре Войны присутствует благородство или же следы великого человека, которым он когда-то являлся.

Локен почувствовал, как из бездонного запаса уверенности внутри него поднимаются слова. Прощание и угроза, все вместе.

— Я ручаюсь, что еще до заката этой войны, даже если ты победишь, даже если я умру здесь, ты пожалеешь о том дне, когда отвернулся от Императора. За каждую захваченную тобой планету Империум взыщет ужасную плату кровью Хтонии. Я ручаюсь, что даже если ты покоришь Терру, плоды победы покажутся на вкус прахом во рту. Ручаюсь, что если ты не убьешь меня сегодня, то встретишь меня вновь. Я буду противостоять тебе на каждом аванпосте, на каждой стене, у каждых врат. Я буду сражаться с тобой всеми мечами, что будут в моем распоряжении, всеми болтерами, всеми кулаками. Я буду биться с тобой голыми руками. Биться самими камнями мира, который ты хочешь завоевать. Я никогда не сдамся, пока Сыны Гора не умрут, став лишь скверным воспоминанием.

Локен перевел дух и увидел, что Магистр Войны принял его угрозу. Гор понял, что Локен действительно имел в виду каждое из только что произнесенных слов, и ничто не сможет увести его с этого пути.

— Мне хотелось, чтобы ты вернулся, — произнес Гор. — Тормагеддон хотел сделать тебя таким же, как он, но я сказал ему, что ты всегда будешь Сыном Гора.

— Я никогда не был Сыном Гора, — ответил Локен. — Я был Лунным Волком и останусь им. Гордым сыном Хтонии, верным слугой Императора, возлюбленного всеми. Я — твой враг.

Локен услышал чириканье потрескивающего вокса.

Он снова услышал звук, тот исходил из шлема, примагниченного к поясу Круза. Локен узнал голос и, несмотря на лежащее у его ног тело и все, чего они лишились, чтобы зайти так далеко, он улыбнулся.

Он наклонился, поднес шлем к губам, а серебряную сферу луны за стеклом огромного соборного окна пересекла призрачная тень.

— Рассуа, как там глаз охотника?

— Я его держу, — отозвалась пилот «Тарнхельма». — Дай команду.

— Проклятье, просто стреляй, — произнес Локен.

Окно разлетелось бурей осколков. Внутрь Двора Луперкаля ударили полосы лазеров, орудия «Тарнхельма» заполнили его убийственным огнем. За один миг беспощадного уничтожения произошла внезапная и абсолютная потеря атмосферы.

Воздух вырвался в космос вместе с оружием, телами и всем, что не было примагничено к полу. Стреляные заряды болтеров, выбитые из стен куски камня и фрагменты разбитого керамита. Туда же отправились стекло и обломки.

Локен отдал себя на милость взрывной декомпрессии, которая вышвырнула его из «Мстительного духа» в пустоту пространства. Тело Круза, вертясь, улетело прочь от него.

Грудь заполнилась давящим ощущением чего-то ужасно твердого. Внутренние органы подвергались резкому замерзанию. Системы жизнеобеспечения доспеха зафиксировали внезапное изменение. Они силились выровнять разницу в давлении и принуждали опустошить легкие, чтобы избежать смертельного чрезмерного растяжения, однако без шлема это была безнадежная борьба.

Локена омывал свет луны.

Лунному Волку уместно умереть в лунном свете.

Зрение Локена затуманилось. Он ощутил в горле внезапный ошеломляющий холод, словно его трахея заполнялась жидким гелием.

Он попытался выкрикнуть последнее проклятие, но глубокий вакуум не давал ему издать ни звука.

Локен закрыл глаза. Он позволил лунному свету забрать его.

И «Мстительный дух», кружась, скрылся во мраке.

25

ДОРОГА К ТЕРРЕ

БОЛЬШЕ НЕ ВПОЛУХА

ОКЕЙ

За огромным наблюдательным окном мигали громадные пряди, покровы и скопления ярких звезд. Свет Галактики, которая вскоре будет принадлежать ему.

Гор стоял на переднем краю стратегиума, сложив руки за спиной. На нем уже был не доспех, а простое тренировочное облачение светло-кремового цвета, перехваченное на поясе широким кожаным ремнем.

Флот Сынов Гора снимался с якоря, собираясь для следующего этапа похода на Терру. Множество транспортников все еще перевозило с поверхности Молеха людей и технику, однако Боас Комненус ожидал, что в течении четырех часов они будут готовы к переходу из системы.

Эзекиль и Кибре хотели отправить быстрые крейсеры за имперским эсминцем типа «Кобра», однако Гор запретил им это. Первый капитан выступил против этого решения, как и тогда, когда Гор отказался убирать символы футарка.

Гор был непреклонен — «Просвещение Молеха» должно было остаться невредимым.

Пусть известие об участи этого мира несется впереди «Мстительного духа» на крыльях ужаса. В грядущие годы отчаяние станет столь же могучим оружием, как танки и титаны, воины и боевые корабли.

Гор отвернулся от звездной панорамы и направился обратно к оуслитовому диску в центре стратегиума. Морниваль ожидал его распоряжений, терпеливо стоя, как будто естественный ход вещей будет продолжаться так, как раньше.

Сейчас он видел их по-иному.

Гор знал их лучше, чем они сами, но теперь он видел то, что они скрывали: тайные сомнения, пагубные мысли и — глубоко внутри — страх, что они выбрали путь, который может закончиться только плохо.

Война на Молехе подогрела пламя амбиций Эзекиля. Его недолго будет устраивать должность капитана, пусть даже Первого капитана Сынов Гора. При наличии силы, которой теперь повелевал Гор, и древних знаний Терры в его распоряжении были способы создать новых Легионес Астартес.

Почему бы величайшим из его воинов не стать хозяевами самим себе?

Фальк Кибре… простой человек, свободный от больших амбиций. Он знал свое место, и все мысли об улучшении своего положения ясно относились к службе Магистру Войны. Фальк будет верен до самой смерти.

После момента сомнения, последовавшего за Исстваном V, Аксиманд скрупулезно воссоздал себя. Даже Двелл, несмотря на все связанные с ним болезненные ассоциации, послужил воодушевлению Маленького Гора желанием выиграть войну. Откровение, что Гарвель Локен выжил, потрясло их всех, но по Аксиманду оно ударило особенно жестоко. Меланхолия, доминирование которой в своем характере он так долго отрицал, теперь окутывала его страхом, что Локен был прав, отвергая Магистра Войны.

И все же самая сильная перемена произошла с Граэлем Ноктуа. Гор видел два пламени, горящих внутри него: одно злобное и мрачно сияющее, другое — подавленное и подчиненное. Фенрисиец погубил плоть Гераддона, и призванному Таргостом демону потребовалось новое тело, которое стало бы носителем его сущности.