Сказка где-то рядом - Ольга Связина

- Что это с ним? - удивилась голова.

- Предлагает себя вместо зайца? - наугад предположил Вася.

- Может, хочет покончить с собой? - заметила Наташа. - Тот мужик, у клеток, говорил, что она больная.

- Да у меня же рука не подымется!

Нагнувшись, Вася попытался было поднять толстую крольчиху на руки. Но она, всегда такая миролюбивая, пронзительно заверещала, попыталась укусить его за руку и крепко обхватила камень лапками. Из уголков ее глаз скатились две крупные прозрачные слезы.

- Похоже, что она действительно не на шутку страдает, - сочувственно заметила голова. - Что ж, надеюсь, мы правильно ее поняли. Эй, ты! - это относилось к сидящему отдельно телу: - Не видишь, что ли, - заяц!

Быстро вскочив на ноги, непропорционально головастая фигура выхватила из висящих на поясе ножен длинный, блеснувший отражением огненного шара клинок и с размаху опустил его на камень. Блеснули высеченные из камня искры, разлетелись в разные стороны стальные и каменные осколки - но ребята не видели этого, ослепленные залившим поляну пронзительно-белым, холодным, похожим на электрический, но гораздо более ярким светом. Зажмурив глаза, Наташа почувствовала, как арбузная тяжесть исчезла с ее колен, и внутренне сжалась, ожидая, что ее сменит более массивная лошадиная голова. Раздавшееся затем ржание показало, что та тоже заняла свое законное место и, похоже, безумно этому рада. Но что, если незадачливый обманщик, и без того уже, по мнению Наташи, достаточно наказанный за свой давний проступок, теперь поменялся головами с кроликом - такая вот мрачная шуточка дьявольских сил?

Превозмогая страх, она открыла глаза. Перед ними яростно порхали яркие цветные бабочки, которым вообще-то полагается спать по ночам. Но, как только обожженная вспышкой сетчатка пришла в норму, мельтешение улеглось. Угольно-черный конь еще раз торжествующе заржал, ударил землю копытом и, наклонившись, принялся состригать зубами траву со скоростью газонокосилки - оголодал за время погони. Собаки по-прежнему лежали на траве, поглядывая на настороженного Овсянкина, а знакомая Наташе голова заняла свое законное место на плечах.

Точно не до конца веря в свершившееся чудо, или желая восстановить в памяти забытые ощущения, мужчина несколько раз поднял и опустил руки, затем ощупал шею и, прижав руки к щекам, покрутил головой, как будто проверяя, надежно ли она прикреплена. Удовлетворенный проверкой, он распустил волосы, собранные на макушке, чтобы голову удобнее было подвешивать к седлу или поясу, и они иссиня-черной волной рассыпались по широким плечам.

- Благодарю Вас, моя леди! - красавец-мужчина яркой цыганской наружности припал на одно колено и благоговейно поцеловал край Наташиной юбки.

- Ну что вы, я тут совершенно не при чем! - тут же засмущалась девочка. Высокий смуглокожий брюнет с горящими глазами нисколько не походил на тех цыган, которых Наташа постоянно встречала на улицах родного города - суетливых, дорого, но безвкусно одетых, с непременными золотыми зубами, вставленными, наверное, сразу после рождения, - но навевал мысли о степных просторах, бешеной скачке на горячих лошадях и постоянной тяге к перемене мест. Хотя последнюю, после многолетних скитаний в погоне за белым зайцем, он наверняка уже удовлетворил в полной мере.

- О, мой спаситель! - они только тогда обратили внимание на появление на поляне четвертого человека, когда что-то белое метнулось, на мгновение заслонив от Наташи парящий в воздухе огненный шар, и повисло на шее у бывшего демона-мстителя, начинающего новую жизнь. При более подробном рассмотрении это оказалось невысокой стройной девушкой в свободном платье, напоминающем сарафан. После обилия корсетов и кринолинов при королевском дворе оно показалось Наташе очень простым, но было украшено очень богатой и красивой вышивкой. Длинные светлые волосы незнакомки отливали серебром и были собраны в толстую косу, спускающуюся ей почти до колен.

Слегка отстранив девушку, всадник с головой - теперь уже своей собственной! - внимательно вглядывался в ее лицо, но, по-видимому, не узнавал, потому что вежливо заметил:

- Спасти женщину, попавшую в беду - священный долг всякого мужчины, миледи. Но скажите же, чем моя скромная особа может вам помочь?

- О! Но Вы уже помогли мне, господин! - девушка принялась подпрыгивать на месте, отчего ее длинная коса начала раскачиваться туда-сюда, как маятник. Наташа подумала, что таким образом незнакомка просто выражает свой восторг, но оказалось, что у нее была и своя цель - ухватившись обеими руками за плечи недогадливого 'спасителя', она подтянулась, как на турнике, и запечатлела на его смуглой щетинистой щеке благодарный поцелуй. После чего разжала руки и вернулась на землю, чтобы так же чмокнуть по-прежнему сидящих на земле замерших в немом изумлении Наташу с Васей.

'Сколько событий, сколько волшебных превращений произошло на этой поляне, - пронеслось в Наташиной голове, - жизнь проходит мимо. А я так и сижу, открыв рот, как простой зритель на театральной премьере'.

Но тут неожиданно пришедшая ей в голову новая мысль заставила ее позабыть обо всем и громко воскликнуть:

- Белый кролик!

- Да! - рассмеялась девушка. Даже при свете мерцающего огненного шара было заметно, что она очень хороша собой, а улыбка делала ее просто неотразимой. Не удержавшись, незнакомка крепко обняла за плечи сидящих ребят и на мгновение прижала к себе:

- Вы просто не представляете, как я всем вам благодарна! - радостно воскликнула она. - Забрав меня из клетки, взяв с собой, вы спасли мне жизнь. А Вы, мой герой, разрушили это страшное заклятие, держащее меня в плену кроличьей шкурки!

- Но как Вы оказались в таком положении? - изумленно воскликнул 'герой'.

- Это долгая история, - подобрав длинную юбку, девушка поджала ноги и тоже села на траву рядом с ребятами.

- А мы как раз уже никуда не торопимся, - вздохнула Наташа. Вася молча протянул незнакомке веточку с нанизанными ломтиками колбасы и сыра:

- Угощайтесь. На кроличьем рационе долго не продержишься.

- Зато он помогает сохранить фигуру, - улыбнулась девушка, поднося веточку к огню.

ГЛАВА 44

Строго придерживаясь хорошо знакомого Наташе по сказкам этикета: сперва напои, накорми, по возможности в баньке попарь, а потом уже разговоры разговаривай, - принц терпеливо дождался, пока бывшая крольчиха проглотит последний кусочек бутерброда, а затем церемонно представил себя и свою спутницу. Это как будто привело в чувство и продолжающего торчать столбом посреди поляны спасителя и спасенного 'в одном флаконе':