Шагни в Огонь. Искры (СИ) - Анна Мичи

Ацу проводил взглядом сокурсника, так и не придав размышлениям словесную форму. За Тардисом закрылась дверь.

– Чешется в одном месте, да? – ухмыльнулся нинъе. Он так и остался сидеть на подлокотнике кресла, водрузив одну ногу на сиденье, а другой покачивая в воздухе.

– Прости? – холодно осведомился Ацу: когда этот невежа научится говорить нормально?

– Прощу, так и быть. Любопытно, ага? Прям огоньки в глазах бегают, – Тенки не переставал покачивать ногой и нагло ухмыляться. Бесцеремонный нахал.

Ацу нахмурился, глянул неодобрительно и поднялся с кресла, отошёл к окну. Солнце уходило к западу, косыми лучами било в оконные стёкла, приходилось щуриться, выглядывая наружу.

– Она же нария, – философски обронил нинъе за спиной. – Это было, как в книжках пишут, предрешено.

– Что именно? – себе Ацу лгать не стал: отношения Тардиса с Облаком его и впрямь интересовали. Самую малость.

– Ну, насколько мне известно от нашего лохматого друга, она нашла себе покровителя.

Тардис не такой лохматый, автоматически хотело возразить сознание. Поморщившись, элхе прогнал несвоевременную мысль. Вот как, Облако нашла покровителя. Неудивительно, что Тардис как на иголках, и неудивительно, что так легко реагирует на мелкие раздражители.

– И порвала с ним отношения?

Сзади зашевелились, видимо, нинъе устраивался поудобнее.

– Поссорились они вроде.

– Отчего?

– Как обычно, – Тенки словно ничуть не волновало то, о чём он рассказывал, – деньги.

Элхе обернулся. Освещённый жёлто-оранжевым уходящим солнцем, привольно раскинувшийся в кресле нинъе вдруг показался не просто взрослым – пожилым мужчиной, многое повидавшим в жизни.

– С какой лёгкостью ты говоришь об этом, – против воли Ацу допустил упрёк прозвучать в голосе.

– А что же делать? – соученик пожал плечами. – Деньги крутят миром. И любовью-тра-ля-ля в том числе. Или вам, богатеньким, это для понимания недоступно?

Тенки не пытался затеять ссору, как не хотел и оскорбить собеседника – Ацу это понимал. Да и в интонациях его не читалось намерения напасть, нинъе скорее размышлял, особо не задумываясь над оформлением фраз.

– Я же говорил тебе, быть рождённым в обладающей определённой материальной независимостью семье не означает наличия неограниченного доступа к средствам оной семьи.

– Повтори для дураков, – с ленцой отозвался Тенки.

– Когда ты выучишь элхеский? – вопросил Ацу с лёгким раздражением.

– Твой элхеский даже Тардис не всегда понимает. Никогда не пробовал обходиться словечками попроще?

– Я хотел сказать, что, скажем, даже будучи сыном Мурасе-Ито, я не обладаю возможностью сорить деньгами. Отец никогда не допустит сына к семейному бюджету, пока не докажешь ему, что в состоянии сам зарабатывать на жизнь. Даже Сора-дии только недавно стал пользоваться доверием. А мне ещё до выпуска три года...

– Ну да, и Тардис это знает. Поэтому он к тебе и не обратился.

– Облако требовала денег? – торчать у окна под жарким солнцем Ацу наскучило, он опустил плотные тёмно-зелёные шторы. В комнату вполз искусственный полумрак.

– Не то чтобы требовала, настолько мне известно, – нинъе развернулся на сиденье, чтобы оставаться лицом к собеседнику, когда Ацу вернулся к покинутому креслу. – Это скорее сам Тардис вбил себе в голову, что должен делать ей подарки и часто навещать, ну и всё такое прочее.

– То есть у него не было денег на подарки?

– Ага, но я не уверен, что Облако его как-то этим попрекала. По его рассказам, она своя в доску, человек понимающий. Ну, может, поддразнила пару раз.

Ацу покивал: произошедшее между соучеником и его пассией более или менее прояснилось. Отсутствие денег не позволило Тардису отнимать время у Облака, ведь разговоры с посетителями являлись её работой.

– Ну если честно, я его не понимаю, – признался Тенки, уставившись в пространство.

Темноволосый элхе глянул на сокурсника.

– Если она согласна, так чего на ровном месте кочевряжиться? По мне, так он зря пыжился, пытаясь выглядеть настоящим мужиком, – нинъе по-прежнему задумчиво смотрел в сторону, словно размышлял о чём-то совершенно ином.

– Но это было бы неэтично, – возразил Ацу.

– Что? Она же не против? Ну так и пользовался бы.

– Тенки, ты морально неадекватен.

– Хочешь сказать «извращённое мышление», так и говори, – Тенки усмехнулся, развернулся в кресле, закидывая обе ноги на его широкий, обтянутый чёрной кожей подлокотник.

Отвечать Ацу не стал, ему пришло на ум другое.

– Скажи, – поднял он глаза на соученика, – о чём упоминал Виллемис на позапрошлой неделе?

– То есть? – Тенки отреагировал как ни в чём не бывало, но лёгкая пауза перед ответом заставила усомниться в его искренности.

– О летних каникулах. Мне показалось, или вы и впрямь разделяли в тот момент общую тайну?

– Ну ты и выражаешься, – нинъе снова растянул губы в быстрой призрачной улыбке и вдруг выпалил неожиданно сердито, словно задетый за живое: – Что этот придурок о себе думает, пытаясь заглянуть в чужие головы?!

Ацу смерил светловолосого долгим серьёзным взглядом. Кажется, на летних каникулах у многих из третьего старшего имели место быть небезынтересные события.

Собеседник, будто ощутив на себе этот пристальный взор, поёжился, и внезапно вернул зелёный взгляд на лицо элхе. Хитро ухмыльнулся:

– А у тебя как? Что было интересного?

Пришлось опустить глаза: повеяло в лицо влажной жарой Сорэнарэ, вспомнилась чернота за серыми в ночи перилами балкона, волнующее почему-то присутствие рядом. Тускло-оранжевый шёлк во тьме южной провинции.

– О! – Тенки насторожился, словно учуял добычу. – Ну-ка, ну-ка! Неужели и тебя не оставили своим крылом интересные происшествия?

– Нет такого выражения – «оставлять крылом», – запротестовал элхе, пытаясь согнать краску с загоревшихся щёк и уповая лишь на полумрак в комнате. – Можно сказать «не оставили милостью». Или «осенили крылом».

– Не сбиваемся с темы, – непреклонно заявил сокурсник. – Что такое было? Что же такое было, что ты пылаешь тут не хуже факела?

Сын Мурасе-Ито почувствовал себя в ловушке. Тенки не сводил с него сверкающих язвительностью глаз, нахально щерил зубы, ощущая себя хозяином положения. До невыносимости захотелось покинуть комнату под благовидным предлогом.

– Ну ладно, давай так, – собеседник вряд ли сжалился, скорее, придумал что-то новое. – Баш на баш.

– Прости, я не понял?

– Ты мне, я тебе. Можно даже так: я тебе, ты – мне.