Омут (СИ) - "novel2002"

Когда Тони снял с Егора рубашку и взялся за пояс брюк, тот, нахмурившись, снова перехватил его ловкие руки.

- Послушай меня, Тони! – тихо попросил он, склонившись к его лицу. – Я хочу спросить тебя кое о чем, и ты должен честно мне ответить. Не бойся говорить правду… Не бойся Максима. Я не позволю ему причинить тебе вред. Понимаешь?

Тони неуверенно кивнул и настороженно уставился на Егора. Тот вздохнул, собираясь с мыслями, и спросил встревоженным шепотом:

- Он обижает тебя? Максим, я имею в виду.

Тони то ли испуганно, то ли изумленно округлили глаза и так усердно помотал головой из стороны в сторону, что каштановые пряди волос тут же растрепались. Егор взял его ладони в свои защитным, незнакомым ему доселе жестом и спросил так же тихо:

- Он заставляет тебя заниматься проституцией? Заставляет продавать себя таким, как я?

Тут Тони не был столь категоричен. Сначала нахмурил лоб, обдумывая вопросы Егора, и сразу стал выглядеть серьезнее и старше, потом уверено покачал головой, отрицая эти предположения, и вывел на простыне пальцем: «мой выбор».

Егор тоже нахмурился. Все складывалось совсем не так, как он думал.

- А ты хотел бы уйти отсюда? – спросил он. – Покинуть Клуб навсегда и больше никогда не заниматься тем, чем ты занимаешься сейчас?

Тони бросил странный взгляд за его спину, но через миг снова посмотрел на Егора. В очередной раз уверенно помотал головой и вывел на простыне: «не могу», «болен». Потом неожиданно прижал ладонь к сердцу, блеснул глазами и добавил: «люблю».

Понятно было, что он говорит о своей болезни, и Егор решил уточнить еще кое-что, хоть и знал, что для Тони подобные вопросы могут быть неприятны.

- А если я помогу тебе вылечиться? Если я найду для тебя хороших специалистов, и они помогут тебе?

За этими словами последовал очередной странный взгляд через его плечо. Егор догадался, что Тони смотрит в зеркало, скрывающее служебную комнату для наблюдений. С этим стоило разобраться чуть позже, ведь, солгав раз, Максим продолжал лгать постоянно, и в эти минуты он мог спокойно наблюдать за ними, хоть и обещал не делать этого. Тогда опасливые взгляды Тони сразу становились понятными, потому что говорить открыто на глазах у своего хозяина он явно не мог. Егор хотел оглянуться в поисках этого вездесущего вуайериста, но тут Тони посмотрел на него с затаенной грустью и вывел быстрыми пальцами: «не лечится», «не уйду» и снова «люблю».

Егор откровенно расстроился. Он не совсем понимал, к чему было это «люблю», но к нему самому оно явно не относилось. И раз Тони отказывался идти с ним, Егор не мог заставить его. Тот, к слову, совершенно не выглядел сумасшедшим и, когда писал ответы, был абсолютно уверен в своей правоте, а значит, Егору не оставалось ничего другого, кроме как отступиться и не мешать Тони жить так, как тот хочет.

После этой необычной беседы его сильнейшая неприязнь к Максиму начала медленно угасать, открывая трезвому взору Егора новые, не замеченные ранее в пылу страсти и гнева факты. Конечно, Мальцев был той еще сволочью, но глядя на Тони, нельзя было сказать, что тот глубоко несчастен, находясь под навязчивой опекой этого хитрого дельца. Приглядевшись лучше, Егор отметил, что простой, на первый взгляд, махровый халат, надетый на Тони, на самом деле был очень дорогой фирменной вещью. На нем даже присутствовали украшенные вензелями инициалы А и S – скорей всего, имя и фамилия Антонио. Кто-то специально вышил их под заказ, причем не тяп-ляп, а очень искусно, используя для этого настоящую золотую нить. Егор и сам покупал подобную одежду, поэтому прекрасно видел, что вещи, которые носил Тони, совершенно не напоминали рабские обноски.

Да и комната была обставлена не так, как все прочие безликие апартаменты, которые предоставлялись клиентам Клуба для развлечений. Мебели было немного, но вся она была элегантной, выполненной из ценных пород дерева. Белье, застилающее кровать, было очень высокого качества. Кажется, у Максима в спальне белье и то было проще. И в целом комната смотрелась обжитой и очень уютной. Легко было догадаться, что к тому, кто живет в ней, относятся с особой любовью. Даже если эта комната была золотой клеткой для лучшей шлюхи Клуба, та совсем не выглядела в ней страдающей в неволе птицей. Тони жил в роскоши, недоступной простым смертным, и выглядел очень естественно на ее фоне. Так, будто с детства привык к такой обстановке и не придавал ей особого значения. Ему было комфортно в этой спальне, и тот, кто создал для него этот комфорт, определенно искренне любил Тони, потому что позаботился обо всех его нуждах.

Как только Егор, оглядевшись, перевел расстроенный взгляд на Тони, тот улыбнулся ему и очень ласково погладил по колену. Так, будто пытался успокоить его тревоги и волнение. И именно эта нежная ласка напомнила Егору, зачем он сюда пришел и за что заплатил ушлому Максиму такие огромные деньги. Конечно, ему было очень грустно оттого, что Тони отказался идти с ним, но Егор вспомнил ту страсть, с которой Мастер раньше отдавался ему, и решил плюнуть на свою досаду, переступить через нелепые, не к месту возникшие чувства, затолкав их подальше за спину рациональности, и в последний раз насладиться любовью, нет, виртуозной игрой красивого актера.

Должно быть, Тони почувствовал, что Егор разобрался в себе. Поколебавшись, он вернулся к их разжигающему страсть медленному раздеванию. Ненавязчиво потянул Егора на кровать, показывая, что хочет, чтобы тот лег посередине. Все это было знакомо, поэтому Егор бездумно сбросил туфли и улегся на ставшую ему родной подушку. Теперь он имел возможность увидеть то, что делает Мастер, поэтому, устроившись с удобством, стал с любопытством следить за каждым движением Тони.

Тот поднялся с кровати, развязал пояс и одним плавным движением сбросил халат на пол. Соскользнувшая ткань напоследок ревниво огладила его совершенное тело, и Мастер предстал перед Егором полностью обнаженным. Замер на несколько мгновений, разрешая ему насладиться своим видом, и Егор увлеченно рассматривал его, пользуясь этой нарочитой демонстрацией.

Попутно проклинал черную повязку, которая не давала ему разглядеть Тони раньше. Тот не был так же мускулист и статен, как бойцы, к которым привык Егор, но также не был тощ и немощен, как некоторые гламурные мальчики, побывавшие в свое время в его постели. Его грудь и плечи отличались определенной скульптурной рельефностью, а на животе намечались вполне отчетливые кубики пресса. Любого тайного или явного ценителя мужской красоты не могли не восхитить его узкие бедра и стройные гладкие ноги, как и небольшой член, который, как корона, увенчивал их, покоясь на ложе полной грушевидной мошонки.

Егор вспомнил, как брал в рот этот венец творения, и, не сдержавшись, предвкушающе облизнулся. Поднял взгляд и увидел, что Тони очень внимательно следит за его языком. Светлые глаза Мастера светились неприкрытой жаждой, а на губах его играла довольная, немного развязная улыбка. Покрасовавшись, Тони скользнул на кровать и сел, подобрав под себя ноги. Прислонился бедром к бедру Егора. Торопливо расстегнул его ремень и заблестел голодными глазами. Быстро, без особых сантиментов, стащил с Егора штаны, причем сразу вместе с бельем. Тот даже хмыкнул про себя, отметив такое рвение. Нетерпение Тони было знакомым. Все это уже больше походило на того требовательного Мастера, которого знал Егор, и его сомнения после таких энергичных действий были пусть и не до конца, но развеяны.

Разоблачив его, Тони коснулся ладонями груди Егора и стал медленно, ласково поглаживать. Разминал утомленные мышцы, щекотал шутливо соски и пупок, а Егор ловил глазами малейшее напряжение его мускулов, скользил взглядом по смуглой коже и часто поглядывал на лицо, стараясь навсегда запомнить его черты.

Ладонь Тони опустилась на член и начала ласкать его уверенными движениями. Егор снова нахмурился. Внимательно следил за этой умелой рукой и лихорадочно пытался понять, что смутило его в этот раз. И только когда Тони подключил к своей нежной игре вторую ладонь, он наконец-то понял, что было не так.