Нежнее неба. Собрание стихотворений - Николай Минаев

«В его стихах таланта не ищи…»

В его стихах таланта не ищи,Найти талант в подобных виршах где там?Ему в глуши хлебать бы лаптем щи,А он в столице значится поэтом.Однако было бы ошибкой счесть,Что он совсем в поэты не годится,Ведь у него талант особый есть:Он умудрился вовремя родиться.

3. Е. Сотниковой – С. И. Кожухов («Тоскою сердце выев…»)

Надпись на открытке

Тоскою сердце выевПо детям и жене,Я все же съездил в КиевКак нужно было мне.

Не придаю я верыАллахам и Христам,И вовсе не пещерыМеня прельщали там.

Совсем не из-за денег,Как может думать он,Мной Тарле академикНедавно посрамлен.

Как тонкий аналитик,Ему заткнул я рот,Ведь он – космополитик,А я – наоборот!

Исполнив долг почетный,Не сяду я на мель!Привет мой «переметной»И теткам Же и Эль.

В какой теперь надеждеТвой муж-чудак Ник-Ник?Ужели как и преждеВ слова мои не вник?

Что Лёкины ланиты?Как учится она?

Твой братец знаменитыйСерж из Бородина.

3. Е. Сотниковой – надпись на открытке («Пострадавший от инфаркта…»)

Пострадавший от инфаркта,Вместо торта и цветовВ этот день 8 марта,В праздник женщин и котов,О себе напоминая,Шлю тебе открытку я,Зоинька моя родная,Стрекозоинька моя.

«Серая скука, от лени спасения

Серая скука, от лени спасенияНет, даже думать не хочется,А беспросветное небо осеннееТолько и знает что мочится.Вот она прелесть житья деревенского!Здесь и сангвиник отчаится,Здесь бодрый дух самого БезыменскогоЗа двое суток скончается.

Д. К. Богомильскому – в альбом («Ах, Давид Кириллыч Богомильский…»)

Ах, Давид Кириллыч Богомильский,Ваш альбом автографов громаден,Словно крокодил ужасный нильскийОн на пищу чрезвычайно жаден.

Ведь в его утробе понемногу,Начиная с короля Артура,Разместится в образцах, ей Богу,Мировая вся литература.

В нем пока преобладает проза,Из поэтов я почти что первый,Но меня спасает от морозаИ мне успокаивает нервы

Мысль, что после моего починаСей альбом Ваш удостоят честиПриукрасить Рюрик и МальвинаС ятеписцем Шепеленко вместе.

«Судьба, играя и шаля…»

Судьба, играя и шаля,И напевая тра-ля-ля,Его приблизила к культуре:В футболе он – Эмиль ЗоляИ футболист в литературе.

«Грохот… Посвист молодецкий…»

Шепот… Робкое дыханье…Трели соловья…

Грохот… Посвист молодецкий…          Треск шаблонных фраз…Гром фанфар и лепет детский:          – «Мы» и «Лишь у нас!..»

Бойкость без ограничений…          Бодрость без границ…Ряд вчерашних изречений          Из передовиц.

В черствых строчках жесткость прозы…          Грубость топора…И заводы, и колхозы,          И ура-ура!..

«Как галки над пашней…»

Как мошки зареюКрылатые звуки толпятся…

Как галки над пашнейСтихи друг на друга похожи,С натугой всегдашнейИх авторы лезут из кожи.

Но почва колхозаОт пота и рвения чахнет,Дубовая прозаПоэзией даже не пахнет.

Но где уж при этомПодумать хотя бы о стиле…О, если б поэтамПечатать стихи запретили!..

«Оттого, что мне казалась ты…»

Оттого, что мне казалась тыНе такою как на самом деле,А такой, какой мечты хотели,Беспокойные мои мечты,

От того душа моя скорбитИ дорога жизни не легка мне,И лежит на сердце словно камниГруз тоски, тревоги и обид.

Скоро сердце я перегружуНеизбывной горечью земною,Скоро место занятое мноюВ этом мире я освобожу.

Потому мне белый свет не милИ его покину я до срока,Что в тебе ошибся так жестокоИ тебя – такую – полюбил.

Следователь и автор («– Скажи, за что по твоему, Ник-Ник…»)

– «Скажи, за что по-твоему, Ник-Ник,Ты к нам попал в лефортовский тайник?Что сделал ты? Твои какие вины?!.»– «Писал стихи и чай пил у Мальвины!..»

«В стороне от суетного мира…»

В стороне от суетного мира,Где не слышно шума и гудков,Мне приуготована квартираПод охраной стражи и замков.

Сколько в ней отчаянья и мукиМежду стен холодных разлилось,Сколько выстрадано от разлуки,Сколько жгучих выплакано слез.

О неисцеляющее средство:Одному на склоне бытияВ памяти рассматривать наследство,Что мне жизнь оставила моя!

Я ловлю воспоминанья эти,Я над ними плачу и скорблю,И о той, которой нет на свете,И о той, которую люблю.

С каждым днем в тоске скудеют силы,Сердце тлеет словно уголек,И уже, как видно, до могилыМноготрудный путь мой недалек.

Тюремный сонет («Посуда, столик, веник и кровать…»)