Золотой Лис - Елена Павлова

— Ватником?

— Ну, Лиса-а-а! Я буду любоваться тобой в ватнике. И не только любоваться! Вот, иди сюда, на коврик…

— Упс… Дон… А там на еду-то хоть осталось? После коврика?..

— А то! Вот, блин, надо было тот парчовый брать, там всего-то две пуговицы было…

В саду, конечно, хорошо, но на шелковом, с плотным пятисантиметровым мягким ворсом, ковре, которым застелена двуспальная кровать, тоже очень и очень неплохо…

Два года спустя. Продолжение плетения

Лья откинула крышку ящика и села. С отвращением выдернула трубки из носа, содрала со рта пластырь. А как она сюда попала? Мама ле Скайн, во что я опять вляпалась? Так, позвольте, это уже было, вот такое же непонимание! В бытность свою в Руке Короны в ящике она оказывалась не раз, но всегда помнила, из-за чего. А тут уже второй раз какие-то непонятки. Или в первый? Ей всё приснилось? Должность посла ле Скайн при дворе на-фэйери Лив, приглашение во Дворец на карнавал, где она должна была встретиться с Донни… Донни… Он тоже — только сон? Да нет, ни разу не слышала, чтобы в ящике что-нибудь кому-нибудь снилось! Так, постойте, там, на балу, был пьяный придурок, который… не помню. А это ещё что? А это шрам от серебра в левом подреберьи, маленький и чёткий, раньше его не было. Безобразие! Это значит — иссечение следов серебра провели небрежно, иначе ничего не осталось бы. Непонятно, откуда он взялся, но, значит, всё что было — не приснилось. Ну, что ж, зато уже легче. Зато теперь понятно, что где-то там её ждёт Донни! Она наскоро сполоснулась под душем, надела казённую пижамку, подцепила когтем мешок с карнавальным домино и отправилась кормиться в третий корпус по приколотому к мешку номерку. Снаружи оказалось прохладно для субтропиков, зима, наверно. В келье с номером, значившимся на талоне, оказалась хорошенькая кудрявая девочка лет двадцати с небольшим. Единственное, что её портило — абсолютное отсутствие разума на лице. Голод после трёх глотков не прошёл, но притупился. Вот и ладно, вот и хватит, остальное дома доберём, Дон наверняка приготовил что-нибудь вкусненькое! По тихой аллее среди вечнозелёных, аккуратно подстриженных кустов она прошла в первый корпус на рецепшен. И там действительно был Донни! В легкомысленной рубахе, завязанной на пузе узлом, в холщёвых штанцах на верёвочке, босой, на голове, как всегда, как ворона гнездо свила. Никакая щётка с этими чёрными кудрями не справлялась, вечно так: только, вроде, причесался — и всё уже опять дыбом! Он ждал и поднялся ей навстречу. Донни, любовь моя! Созданное мною из моего же отчаяния непонятное чудовище, ради любви твоей ко мне, ради недолгих и нечастых встреч с тобою стоит БЫТЬ! И пусть говорят, что для вампира любовь недоступна — я знаю одно: ты Мир мой и дом мой, пока есть ты, имеет какой-то смысл и моё существование…

— Райя Корнэвиллья дэ Тэрон?

— Да? — обернулась Лья к дежурной Дочери.

— Вам предписание от Великого Дома ле Скайн. Распишитесь вот здесь, пожалуйста. Благодарю.

Лья расписалась, выпрямилась — и оказалась в объятиях Донни.

— Я скучал, — шепнул он.

— До свиданья, благословенная, — осияла улыбкой Лья дежурную.

— Да хранит вас святая Мать ле Скайн, — кивнула та, и они ушли.

В Мире действительно царила зима. Старый дом в землях ле Скайн совсем замело, окон первого этажа почти не видно за сугробами. Это Дон молодец, что не потащил её в столичную резиденцию посольства. Сразу ведь сплетни пошли бы! Сад занесло снегом, крыльцо явно недавно чистили, но дверь еле открылась, зато внутри стало видно, что Дон всерьёз готовился к приходу Льи. В старом доме было прибрано, даже протоплено. Вампиры равнодушны к холоду, но иней на паркете неприятно хрустит под босыми ногами, вставшее колом бельё противно царапается, да и вино, всё-таки, хотелось бы пить, а не грызть. Дон, как подхватил её на руки перед порталом на крыльце Госпиталя, так из рук и не выпустил. Взбежал по лестнице, пинком открыл дверь спальни, заскочил с разбегу на кровать, благо босиком, опустил Лью на постель, рухнул рядом, зарылся лицом в волосы и замер, бормоча:

— Как долго, Лья, как же долго…

Лья с бездумной улыбкой смотрела в знакомый потолок. Слабость и голод, как всегда после ящика — ну и что? Даже не покой, а великое наплевательство на любые мелочи затопляло её блаженными волнами. Дон здесь, и беспокоиться не о чем. Даже то, почему в ящик загремела, жгучего интереса не вызывало. Ну, загремела, да и начхать! Закинула руку за голову, с огромным удовольствием запустила пальцы в его буйные кудри. Да, они собирались закончить здесь ту карнавальную ночь, а получилось это только сейчас. Интересно, а когда — сейчас? Сколько она там провалялась? Шрам небольшой — сутки? Трое? Нет, не получается. Тогда было лето, месяц Солнцежар, карнавал в честь праздника Жнеца Великого, а сейчас, судя по тому, сколько снега навалило, уже середина зимы. Почему так долго?

— Дон, а сколько я?..

— Десять лет, Лья, — приподнялся Дон на локте. — Ох, да что же я, как свинья, прямо… тебе же плохо, наверно! Иди сюда скорей! — заторопился он. Казённая пижамка, мгновенно располосованная когтями, полетела на пол, Лья засмеялась было, ошеломлённая таким напором, но потом озадаченно притихла. Энергия, которую отдавал ей Дон, не была безликой, как это бывает, если собирать её у разных доноров, взятых на взгляд, или пресной, как от энков. Этот поток баюкал в прогретом солнцем стогу сена у сосновой опушки, а привкус талой воды, так и оставшийся у Дона от жизни, хорошо сочетался с отчётливым вкусом зелёных яблок, мяты и — слегка, с краю — горьким запахом полыни. Вот эта полынная горечь и заставила Лью насторожиться.

— Донни! Кого ты ограбил? — Дон даже прервался от неожиданности.

— Да ну тебя! Что ж я, по-твоему, сволочь, что ли?

— А обида откуда?

— Это не на меня, Лья. Это на жизнь в общем и целом. Там всё непросто, Лья. Она Видящая.

— Че-е-го-о??!! — Дон откинулся на спину и бессильно засмеялся:

— Ну, что ж ты со мной делаешь? В такой момент!..

— Донни!

— Хорошо, хорошо, на вот, пей тогда. Сейчас расскажу, — он подал ей вампирку и уселся рядом. — Что ты помнишь последнее?

— Пьяного дебила на карнавале, — фыркнула Лья.

— Ага, значит, тебе совсем немного стёрли. Так вот, этот пьяный дебил был наследный Принц-на-Троне Риан Дэрон на-фэйери Лив! — проказливо ухмыльнулся Донни.

— А я и не узнала… — расстроилась Лья. — И что?

— Ну-у… он предложил показать тебе на практике, что такое истинная любовь! Прямо там, как я понимаю, в зале. Правда, это уже моя реконструкция.

— Е…ть меня гоблином! — схватилась Лья за голову. — Он жив?