Меч эльфов. Наследница трона - Бернхард Хеннен

Добрый Эрек ответил ему, что это неудивительно, что никто не отваживается строить глазки королеве, замужней женщине. Но эльф только головой покачал.

— Какой же ты добродушный болван. Разве ты не знал, что у королев все наоборот? В простых домах мясо на столе бывает раз в неделю. У твоей королевы мясо бывает каждый день. Только раз в неделю готовят блюда без мяса, чтобы ее не сочли нескромной. Обычные люди пьют вино по праздникам. Здесь же вино стоит на столе каждый день, и только в праздники пытаются казаться скромными и пьют воду из глиняных кружек. У крестьянина или ремесленника только одна жена, и он не делит ее ни с кем. И жена чаще всего радуется, когда муж заходит к ней между бедер раз или два.

Эльф закончил свою речь и подождал, поймет ли Эрек, что он имеет в виду, или ему следует выражаться еще яснее в своей дерзости.

Но король сначала не поддался.

— Все это кажется мне неверным и извращенным.

Люциус по-отечески положил руку ему на плечо и снова заговорил:

— Все это так, потому что ты — обыкновенный человек и обычаи двора тебе чужды. Но прошу тебя, подумай хорошо и ответь со всей правдивостью. Это единственное, что кажется тебе здесь странным и извращенным?

Тут король был вынужден признать его правоту.

— Ты ведь хочешь быть хорошим королем? Или ты хочешь, чтобы говорили, будто Эрек ведет себя при дворе как мужлан? И его жена — безобразная женщина? Никто не хочет ее, как полагается королевам? Некоторые даже утверждают, что она не настоящая женщина, а гермафродит.

— Кто моя жена? Все с ней в порядке. Она не как его там…

— Гермафродит?

— Что это еще такое, во имя богов?

— Так называют женщину, которая говорит как женщина, одевается как женщина, безборода как большинство женщин, но между ног она мужчина.

Добрый Эрек испугался до ужаса, услышав эти слова.

— И это говорят о Гисхильде?

— Ну, ты ведь тоже слышал, что ее называют мужеженщиной.

— Но ведь это не так, — возмутился Эрек. — Прошу тебя, Люциус, если ты настоящий друг, то не позволяй, чтобы о ней так говорили.

Эльф вздохнул, словно это разрывало ему сердце.

— Богам ведомо, что я настоящий друг тебе. Но я поклялся своему отцу на смертном одре, что всегда буду говорить правду, а если сомневаюсь, то буду просто молчать. Как я могу говорить о Гисхильде, если я не видел ее голой?

— Но ведь я говорю тебе, что она не такая, как говорят эти клеветники.

— Эрек, я знаю, как сильно ты любишь свою жену, хотя и не разрешаешь ей быть доброй королевой. И я знаю также, что ты никогда не отзовешься о ней дурно, даже если это пятнает твою честь и заставляет лгать. Поэтому я могу говорить только о том, что сам видел.

— Тогда сегодня ночью я не стану запирать королевскую спальню. Приходи и посмотри сам, какую напраслину возводят на нее.

— Нет, так дело не пойдет! Думаешь, я бесчестный парень? Я ведь не могу проверить наготу твоей жены, когда ты стоишь рядом. Тебе придется пойти пройтись подольше, после того как откроешь спальню. И будет лучше всего, если я приведу к твоей жене кого-то, кто говорил о ней плохо. И пусть он сделает с ней все, что делают мужчины с женщинами, чтобы все поняли, что ошибались.

— Но что же скажет…

— Ах, друг мой, разве ты совсем меня не слушал? Забыл, что я говорил о мясе и вине? Если у королевы много мужчин, в то время как у обычных женщин он только один, то это нормально при дворе. Я ведь сказал уже, что это мир наоборот, и ты никогда не ошибешься, если будешь действовать не так, как обычно поступают крестьяне.

— Но если у нее будет ребенок…

— В любом случае он будет королевской крови. Он ведь вырастет у нее в теле. Так что не переживай за королевскую семью.

Тут Эрек Свейнсон испытал глубочайшее облегчение и поблагодарил доброго друга за совет и усердие, которое прилагал Люциус к тому, чтобы помочь ему понять двор. И он оставил в ту ночь дверь в спальню незапертой и пошел на долгую прогулку. И так было каждую ночь, кроме больших праздников, когда он ложился со своей женой, как и раньше. Гисхильда же была рада тому, что могла безнаказанно принимать своего возлюбленного, эльфа. И они предавались греху в королевской конюшне, как только уезжал Эрек. А среди слуг вошло в привычку называть каменную поилку для лошадей королевской ванной, потому что она мылась там, когда желание охватывало ее прямо в конюшне.

Конечно, происходящее при дворе не осталось незамеченным, и уже скоро на улицах начали распевать веселую песенку о королеве. И в припеве этой песенки пелось: „А у Гисхильды, у Гисхильды на гербе подвязки“. Такова история о том, как король остался в дураках».

Цитируется по: «О дураке, который думал, что он король, — или о необычайных деяниях Эрека Свейнсона, который хотя и не был рожден от свиньи, но вел не человеческий образ жизни». С. 83 и далее. Написано: Генрикусом Блазиусом Гиацинтом фон Корфельсхаузеном

Пропавший капитан

Ветер швырял в лицо капитану ледяные капли дождя. Это не вина Лилианны, думал Клод де Блие, становясь к штурвалу. Старый Луиджи поспешил ему на помощь, равно как и Сибелль, молодая мореплавательница. Но «Ловец ветров» уже не повиновался их воле. Течение, о котором трижды предупреждали Клода, подхватило большой корабль и несло к берегу.

Несчастье началось пять дней назад. Семеро капитанов галеас из портовой крепости предстали перед Лилианной и стали тянуть спички. Клод вытянул самую короткую. Остальных отослали, а ему объяснили, в чем заключается его задача. Когда она закончила свою речь, ему стало ясно, что его всегда будут считать идиотом. Если бы это хотя бы не был корабль мастера флота!

Клод не имел права ни с кем разговаривать. Приказ был однозначен: он должен направиться на «Ловце ветров» в узкий пролив между Тюленьим островом и материком, причем в плохую погоду, когда корабль неминуемо станет игрушкой стихий. И он повиновался этому убийственному приказу. Должно быть, Тьюред ненавидит его! Сначала проваленный абордаж в гавани, а теперь вот еще и это!

Клод приказал всем морякам снять доспехи. Во вражеских водах они были обязаны быть всегда вооруженными. Но здесь не стоило опасаться мародеров из близлежащей гавани. Здесь нужно было сражаться только против моря, а в этом деле кирасы помогают мало.

Мужчины стояли на главной палубе и беспомощно наблюдали за капитаном корабля. Сильное течение нещадно опрокидывало «Ловца ветров» на левый борт, неся к береговой полосе. На веслах не было никого, весельные люки были задраены, чтобы не набирать лишней воды при беспокойном море. И без того трюмные насосы работали безостановочно. Кроме того, Клод не доверял гребцам. В вечер перед отплытием более двух третей его ребят заменили на новеньких. Они не привыкли работать вместе. А он не хотел вкладывать судьбу корабля в их руки.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});