Соблазнение - Лорейн Хит

он, наконец, не понял, что это так. Он попросил ее руки, она сказала "да". Он никогда не испытывал такого удовлетворения, такой радости.

Теперь он был наследником герцогства. Он получил силу, чтобы исполнить ее мечту. Брак с ним вернет ее в Общество, сначала как графиню, а со временем и как герцогиню. Но теперь она не хотела выходить за него замуж из-за позора, который, как она думала, принесет ему — и, что более важно, их детям. Что ее присутствие в их жизни усложнит принятие его и их детей.

Ерунда.

Как он мог просить своих родителей не признавать его публично своим сыном? Как он мог разбить их сердца, когда они уже однажды были разбиты из-за него? Как он мог отказаться от наследства, которое они с гордостью и радостью передали ему? Он даже не был уверен, что закон позволит это.

Он чувствовал себя так, как, по его предположению, чувствовал бы себя, если бы остался на корабле, направляющемся в море, — без привязи, без швартовки, отчаянно ищущий безопасную гавань. Казалось, он больше не знал, кто он такой. Тропинка, по которой он шел, была полна ежевики, и он не знал, как обойти ее, не наткнувшись сначала на шипы.

Боль в его сердце была почти невыносимой. И он не знал никакого способа удержать других от падения в ежевику вместе с ним.

Именно прочистка горла Мика вывела его из тревожных раздумий. Его семья собралась вокруг него, дамы сидели в мягких креслах, их мужья примостились на подлокотниках. За исключением его мамы, которая никогда не выходила замуж повторно, не была заинтересована в этом, посвятила свою жизнь воспитанию чужих детей.

Его сердце сжалось так сильно, что боль распространилась по всей груди. Он любил этих людей всеми фибрами своего существа. В течение тридцати трех лет, до появления Теи, они были лучшей частью его жизни. Толкотня, споры, драки. Делились секретами, защищали его спину, твердо стояла на его стороне. Время от времени ругая его — особенно Эйден, — но всегда гарантируя, что он знает, что они никогда его не подведут, они все были в этом путешествии вместе. Они никогда не оставят его позади.

Лица его братьев и сестер представляли собой сочетание тревоги в их глазах и улыбок, которые они с трудом сдерживали. Весь день он репетировал то, что собирался сказать, и теперь слова разлетелись, как сухие листья, уносимые ветром.

— Мы все знаем, что ты собираешься жениться на Алтее”, - наконец сказал Эйден в тишине.

— Тебе не нужно нервничать, рассказывая нам. Мы одобряем ее.

Если бы только это было так. Он вздохнул. Покачал головой.

— На самом деле, похоже, я не женюсь на ней, но это не то, почему я попросил вас всех прийти. Я недавно узнал, кто я такой.

Увидев, как расширились их глаза, он сменил позу. Это было неправильно. Он знал, кто он такой. Он был Зверем Тревлавом — только он им не был. Предполагалось, что он Бенедикт Кэмпбелл. Он ценил то, что все держали язык за зубами, не засыпали его вопросами, давали ему время собраться с мыслями.

— Я постараюсь рассказать длинную историю коротко. Мои родители — Эван и Мара Кэмпбелл, герцог и герцогиня Глэсфорд. Я их единственный сын, он покачал головой, их единственный ребенок. Наследник герцогства.

— Черт возьми, — тихо сказал Финн. — Ты из знати. Законный.

— По-видимому, да.

— Откуда ты знаешь, что они твои родители? — спросила Джилли.

Ему казалось, что он бросает ее, оставляя единственной, кто вообще ничего не знал о том, как она появилась на свет.

— Я его точная копия, и мы с герцогом, — Зверь помахал пальцами у правой стороны головы, — похоже, это общая черта в семье.

— Ты, кажется, не очень доволен всем этим, — мягко сказала его мама.

— Честно говоря, это переворот в моей жизни. Это как шторм, который налетает и меняет береговую линию. Что-то осталось прежним, что-то ушло, а что-то просто изменилось. Я еще не совсем во всем разобрался. Они хотят встретиться с вами. Они хотят, чтобы я вернулся с ними в Шотландию на несколько недель, пока они не вернутся в Лондон на Сезон.

— Ты шотландец? — выпалил Эйден.

Он намеревался быть методичным в рассказе, сообщая им все важные детали. Вместо этого он кое-что опускал.

— Родился в Пертшире.

— Почему они отдали тебя? — спросила Фэнси.

Он отказался от намерения рассказывать длинную историю вкратце и поделился с ними всем, что рассказали ему герцог и герцогиня.

— Господи, — пробормотал Эйден, когда он закончил.

— Язык, — предупредила мама.

— Прости, мам, но Боже. Я думал, что такого рода интриги случаются только в книгах.

— Я бы хотел, чтобы это было так.

— Из тебя получится замечательный герцог, — сказала Джилли.

— Я знаю Глэсфорда, — сказал Торн. — Не очень хорошо, но наши пути пересекались. Насколько я помню, у него есть и другие титулы. Я полагаю, он даст тебе один из них в качестве титула учтивости.

— Граф Тьюксбери.

— Значит, теперь мы должны называть тебя милордом? — спросил Эйден.

— Только если хочешь, чтобы я тебе врезал. Я не хочу, чтобы здесь что-то менялось.

Но даже произнося это, он знал, что это невозможно.

На следующий день Зверь сидел за своим столом, пока Джуэл перечитывала документ, который он ей вручил.

Ранее он повез герцога и герцогиню навестить свою маму. Дух товарищества между ними возник мгновенно, возможно, потому, что они осыпали его маму благодарностями за то, что она оберегала его, и она выразила признательность за то, что он был одним из ее сыновей. Они хотели послушать рассказы из его детства, и она была только рада удовлетворить их желания.

Поскольку он знал все истории, он попрощался с ними, чтобы заняться кое-какими делами, которые нужно было уладить, прежде чем они уедут завтра. Сегодня вечером его мама, братья и сестры будут ужинать в резиденции герцога и герцогини.

С замешательством в глазах Джуэл покачала головой.

— Здесь написано, что здание принадлежит мне. Почему ты отдаешь его мне?

— Я всегда намеревался это сделать, когда мне придет время съезжать. Это время пришло.

— Но почему?

— Мне нужна причина?

— Я буду чувствовать себя лучше, принимая подарок.

— Потому что ты заботилась обо всем здесь. Ты заслуживаешь своей мечты о пансионе.

Она подвинулась на краешек стула.

— Я не хочу пансион. Я выбрала это только потому, что это звучало респектабельно. Я хочу, чтобы это место стало для других женщин тем же, чем оно было для меня: убежищем. Но они должны понять, что если они останутся