Дракула - Брэм Стокер

— Потому что это частица общей ужасной истории, которая привела к смерти моей дорогой Люси; в предстоящей борьбе с этим чудовищем нам нужно собрать воедино все возможные сведения и силы, все, что может нам помочь. Думаю, благодаря этим валикам я узнала гораздо больше, чем вы полагаете. Ваши записи многое проясняют в этой мрачной тайне. Ведь вы позволите мне помочь вам? Пока эта история известна мне лишь до определенного момента: читая ваш дневник, я остановилась на записях, датированных седьмым сентября, но уже вижу, как подготавливалась ужасная гибель Люси. После встречи с профессором Ван Хелсингом мы с Джонатаном работали не покладая рук. Теперь мой муж поехал в Уитби, чтобы собрать дополнительную информацию, и приедет сюда завтра помогать нам. Мы не должны ничего скрывать друг от друга, полное доверие сделает нас всех сильнее, ничего хорошего не получится, если кто-то из нас будет блуждать впотьмах.

Она хоть и смотрела на меня умоляюще, но проявила такую стойкость и решительность, что я не мог не согласиться с нею:

— Поступайте в данном случае как считаете нужным. Господи, прости меня, если я не прав! Вам предстоит узнать еще много ужасного, но раз уж вы прошли часть пути, то вы захотите дойти до конца. Более того, лишь конец — самый конец — и может дать вам проблеск надежды. А пока пойдемте поужинаем. Нужно поддерживать силы, нас ждут страшные и жестокие испытания. После ужина вы узнаете остальное, и я отвечу на все ваши вопросы, если что-то будет вам непонятно.

Дневник Мины Гаркер

29 сентября. После ужина я прошла с доктором Сьювордом в его кабинет. Он принес фонограф из моей комнаты, а я — пишущую машинку. Усадив меня в удобное кресло и показав, как останавливать фонограф, если нужна пауза, доктор деликатно сел спиной ко мне, чтобы я чувствовала себя свободно, и вернулся к чтению. Я же надела наушники и стала слушать.

Выслушав до конца ужасную историю смерти Люси и все, последовавшее за нею, я без сил откинулась в кресле. К счастью, я не склонна к обморокам. Однако, оглянувшись на меня, доктор Сьюворд с испуганным возгласом вскочил и быстро дал мне немного коньяку, что слегка подкрепило мои силы. Голова у меня шла кругом, и если бы не пробившийся сквозь эти кошмары обнадеживающий лучик — мысль о том, что моя милая, славная Люси обрела наконец покой, — едва ли я смогла бы выдержать все это, не сорвавшись на крик и не устроив истерику. Все это столь дико, таинственно, странно, что, если бы не трансильванский опыт Джонатана, я бы ни за что не поверила в реальность случившегося. Мне и так с трудом верилось. Принять и пережить все это трудно, и я решила занять себя делом. Сняв футляр с машинки, я предложила доктору Сьюворду:

— Давайте я все перепечатаю. Подготовимся к приезду профессора Ван Хелсинга. Я послала телеграмму Джонатану, чтобы он, вернувшись из Уитби в Лондон, сразу ехал сюда. А мы пока подготовим все материалы, расположим их в хронологическом порядке и тем самым уже многое сделаем — ведь в таком деле очень важна последовательность, система. Вы говорите, что лорд Годалминг и мистер Моррис тоже приедут, значит, наша работа пригодится.

Он поставил фонограф на малую скорость, и я начала печатать с седьмого валика. Под копирку я сделала три экземпляра дневника. Было уже поздно, когда я закончила работу. Доктор Сьюворд все это время читал — прервался лишь на вечерний обход. Вернувшись, снова принялся за чтение, сидя рядом со мной, чтобы я не чувствовала себя одиноко за работой. Он очень добр и внимателен; хотя на свете и существуют монстры, но все-таки много хороших людей — и это обнадеживает.

Перед уходом к себе я вспомнила запись в дневнике Джонатана о том, как разволновался профессор, прочитав что-то в вечерней газете на вокзале в Эксетере; поэтому, увидев, что доктор Сьюворд хранит газеты, я взяла подшивки «Вестминстерской газеты» и «Пэлл Мэлл» к себе в комнату. Я помнила, как вырезки из «Дейлиграф» и «Газеты Уитби» помогли нам разобраться в ужасных событиях, происшедших в Уитби, когда туда прибыл граф Дракула; возможно, я выясню еще что-нибудь, просмотрев вечерние газеты за тот период. Спать не хочется, а работа меня успокаивает.

Дневник доктора Сьюворда

30 сентября. Мистер Гаркер приехал в девять. Он получил телеграмму от жены перед самым отъездом из Уитби. Судя по его лицу, он очень умен и энергичен. А судя по дневнику, мужественный человек. Чтобы второй раз спуститься в тот подвал, нужно быть по-настоящему отважным человеком. Прочитав его дневник, я представлял его себе этаким сверхчеловеком, а увидел спокойного, деловитого джентльмена.

Позднее. После обеда Гаркер и его жена пошли к себе, и чуть позже, проходя мимо их дверей, я услышал постукивание пишущей машинки. Эта история их явно занимает. По словам миссис Гаркер, они по крупицам собирают все сведения и выстраивают их в хронологической последовательности. Гаркеру удалось раздобыть переписку между отправителем ящиков из Уитби и получателем их в Лондоне. Теперь он читает мой дневник, перепечатанный его женой. Интересно, что же они из него извлекут. А вот и Гаркер…

Надо же, мне и в голову не приходило, что соседний дом может быть убежищем Дракулы! Вот и пачка писем о покупке дома. А кто бы мог подумать, что поведение больного Ренфилда связано с появлением графа! О, если бы все это было известно нам раньше, мы бы спасли бедную Люси! Хватит! Так и с ума сойти недолго! Гаркер вернулся к себе и продолжает сводить данные. Говорит, что к ужину они смогут восстановить всю последовательность событий. По его мнению, мне нужно повидать Ренфилда — до сих пор он был своеобразным барометром приездов и отъездов графа. Я еще не совсем улавливаю суть дела, но надеюсь, сопоставив даты, разобраться. Как хорошо, что миссис Гаркер перепечатала мои фонографические записи! Иначе мы никогда бы не сориентировались в датах…

Ренфилд мирно сидел у себя в палате, ничего не делая и добродушно улыбаясь. Выглядел он абсолютно нормальным. Я сел и начал беседовать с ним на разные темы, он рассуждал обо всем вполне разумно. Потом заговорил о своем возвращении домой; прежде, за все время своего пребывания в больнице, он никогда не вспоминал об этом. Теперь же просто настаивал на своем немедленном уходе из больницы. Да, не поговори я с Гаркером, не сопоставь даты деловых писем и время припадков Ренфилда, то, наверное, вскоре выписал бы его. Теперь же я настороже. Все его припадки неясным для меня образом связаны с графом, находившимся поблизости. А что значит его теперешнее невозмутимое спокойствие? Быть может, инстинктивно удовлетворен последним триумфом вампира? Ведь он и сам кровоядный, а у дверей часовни соседнего дома постоянно твердил о каком-то «хозяине» и «господине». Кажется, это тоже подтверждает наши догадки. Однако я не стал засиживаться у него; пожалуй, больной чуть-чуть слишком нормален — небезопасно зондировать его вопросами. Еще, чего доброго, призадумается, и тогда… Поэтому я ушел. Ох уж мне эти его спокойные состояния! Не доверяю я им, вот и сейчас на всякий случай распорядился, чтобы санитар получше присматривал за больным и все время держал наготове смирительную рубашку.