Яростный клинок - Дэвид Геммел

Коннавар… Коннавар… Коннавар…

Что же он такого сделал, чего Фиаллаху сроду не достичь?

Коннавар был далеко. Со временем она должна была забыть его. Но нет, Длинный Князь послал его в Семь Ив, и Фиаллах увидел, как радостно загорелись глаза Таэ. На самом деле именно тогда он осознал, что проиграл. В тридцать один год первый советник Лизоны был достаточно стар, чтобы быть отцом девушки, и похоже, она относится к нему именно как к отцу, защитнику, а не возлюбленному. Это было очень трудно принять. Боль терзала его сердце острыми клыками. И теперь именно Коннавар отправился в лес и спас Таэ из рук разбойников. А надеждам Фиаллаха пришел конец. Он никогда не любил другую женщину. Если бы его не заманили охотиться на дурацкого льва, именно он — Фиаллах — встал бы рядом с ней, чтобы защитить. Тогда она могла бы посмотреть на него по-другому. Но боги отвернулись от него, поставили ловушки на каждом шагу. Когда Фиаллах вернулся в Семь Ив, отомстив Фаэтону, и вошел в Длинный Зал, то в слабом свете гаснущего костра увидел Таэ, мирно спящую в объятиях Коннавара. Честно говоря, они подходили друг другу, и сердце советника дрогнуло. Он простоял там почти час и видел, как нежно Коннавар опустил ее на пол и сделал подушку из плаща. Теперь не было смысла убивать Коннавара. Таэ все равно потеряна навсегда. Правда, внутри него все еще горело желание избить своего соперника, повергнуть на землю и гордо встать над недвижным телом; доказать себе, что он превосходит человека, укравшего у него любовь. Даже руки дрожали от желания нанести удар.

— Если ты не боишься!

Коннавар улыбнулся. И ударил его. Сила и скорость удара удивили Фиаллаха, но он даже не пошатнулся и двинулся на противника, нанеся ему удар слева. Тот и не думал сдаваться, и драка разгорелась. Гигант не уставал удивляться силе соперника. Коннавар был чуть ниже шести футов ростом, на шесть дюймов ниже Фиаллаха и как минимум на тридцать фунтов легче, но удары он наносил сильнее, чем можно было ожидать. Юноша дрался обдуманно и не терял головы. Не бил вслепую, ярость не застилала ему глаза. Фиаллах невольно восхитился им. Коннавар уворачивался, нанося удар за ударом в живот противнику. Тот схватил его за волосы, откинул голову и стукнул правой рукой. У юноши подогнулись ноги. Фиаллах отпустил его волосы и приготовился нанести очередной удар, на Конн прыгнул вперед и головой ударил советника в челюсть. В глазах гиганта потемнело, и он отступил.

Драка продолжалась. На один удар Фиаллаха приходилось два удара юноши. Сила начинала оставлять Коннавара, но он не сдавался и продолжал биться. По щеке стекала кровь и один глаз заплыл. Фиаллах захотел нанести сокрушающий удар, но поторопился. Противник сломал ему нос. Оба бойца двигались теперь медленнее, искали удачного момента для атаки. Конн еще два раза ударил Фиаллаха по сломанному носу, а тот засветил ему в уже подбитый глаз. Драка могла закончиться только одним, понимал Фиаллах. Ловкий большой человек всегда победит ловкого маленького. Это закон. К нему начинало приходить второе дыхание, и удары соперника казались не больнее, чем укусы пчелы. Оставалось еще раз хорошенько стукнуть юнца — и конец. Наконец тот открылся, и рука Фиаллаха с силой врезалась в лицо Конна. Тот упал на землю, но перекатился, поднялся, дважды споткнувшись, атаковал. Гигант снова ударил его. На сей раз все должно было закончиться, но Коннавар заставил себя встать. Фиаллах позволил ему подойти и потом сразу нанес левый хук и правый апперкот. Конн упал на спину, застонал, снова перекатился, поднялся на колени, потом и на ноги, выставил кулаки и начал приближаться. Несмотря на неприязнь, Фиаллаха впечатлило бесстрашие юноши. В другой день он непременно подошел бы и безжалостно избил поверженного противника, но сегодня он уже выплеснул свою ярость, расправившись с предателем. Гнев угас, и ему расхотелось драться. Фиаллах подошел к противнику и обнял его.

— Довольно, малыш. Драка окончена.

— Ты больно бьешь, — пробормотал Коннавар. — Я уж думал, ты меня прикончишь. — Он неожиданно улыбнулся, и Фиаллах расхохотался.

— Признаю, ты лучший из мужчин, — сказал он. Улыбка померкла. — Присматривай за Таэ. Обращайся с ней хорошо. Я буду наблюдать. Если ты предашь ее, я тебя прикончу.

— Всегда приятно закончить драку добрыми словами, — заметил Коннавар.

Они отправились к колодцу, и Фиаллах вытянул ведро воды. Оба принялись смывать кровь.

— Если ты и в самом деле собираешься за мной наблюдать, тебе лучше быть поближе, — сказал Конн. — приезжай в Три Ручья в Самайн.

— Там меня ничто не ждет.

— Думается мне, ждет. У меня есть дар для тебя, Фиаллах.

— Какой?

— Приезжай в Три Ручья и увидишь.

Пылали костры, над полями витал аромат готовящейся еды, пели флейты и стучали барабаны. Солнце опустилось за горизонт и началась ночь Самайна. Сотни риганте из соседних поселений собрались в Трех Ручьях, чтобы посмотреть на свадьбу и полакомиться чудным жареным мясом, которым щедро угощал Руатайн.

Близилась зима, а с ней голодная пора. Эта ночь была временем изобилия, танцев и песен. Временем пьяной радости, сияющим светом перед тусклой и унылой зимой.

Длинный Князь сидел во главе стола, Коннавар по правую руку от него, Таэ по левую, а Руатайн с женой неподалеку. Первый советник князя, Маккус, сидел рядом с Мирией. Это был спокойный и тихий человек средних лет с редеющими черно-седыми волосами и яркими глазами, светящимися умом. Он больше слушал, чем говорил.

Руатайн рассказал жене, что Маккус, хотя порой робок и мягок в общении, на поле боя превращается в великолепного и бесстрашного командира, который дерется как лев. Первый воин риганте явно восхищался им.

— Говорят, — прошептала Мирия, — что Князь сделает сегодня некое объявление.

— Да, госпожа моя.

— Какое же?

— Было бы нехорошо с моей стороны разглашать чужие тайны. — Он улыбнулся. — У вас очень красивое платье. Никогда не видел такого пленительного оттенка зеленого.

— Бануин — наш друг — привез мне его в свое последнее путешествие. Это атлас с востока, проехавший две тысячи миль! Мое любимое платье, но боюсь, что оно мне становится немного тесно.

— Даже лучшие из одежд садятся со временем, — галантно заметил Маккус.

Браэфар сидел рядом с Гованнаном в дальнем конце стола, а его брат, двенадцатилетний Бендегит Бран, рядом с Конном. Это очень обидело Крыло. Он ведь второй по старшинству. Неправильно сажать младших выше старших. Не то чтобы он завидовал Брану. Мальчик был настолько счастлив, что Браэфар радовался за него, но все же поступать так не стоило. Он бросил взгляд на Таэ. Она потрясающе выглядела в белоснежном платье, украшенном жемчугом, и серебряном венце с тремя опалами на голове. Девушка то и дело бросала взгляд на Конна, погруженного в беседу с Длинным Князем.