Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

Даже какой-нибудь безвестный интендант одной из французских провинций XVIII в. мог говорить о "несправедливости и бесчувственности этих собственников, обязанных всем своим состоянием труду бедняка и оставляющих его умирать с голоду в то самое время, как он выбивается из сил, чтобы сообщить ценность их имуществам".

Но что там королевский чиновник, если сам Людовик XVI позволял себе высказывания такого рода: "Везде, за исключением немногих провинций, почти все дороги королевства были сооружены задаром беднейшей частью наших подданных. Таким образом, все бремя этой повинности легло на тех, единственное достояние которых составляют их руки и для которых дороги представляют интерес далеко не первостепенной важности; действительно заинтересованными в них являются собственники, лица почти всегда ни привилегированные, имущества которых и возрастают в ценности ли при устройстве дорог.

Принуждая одних бедняков содержать дороги, обязывая их отдавать свое время и свой труд без вознаграждения, у них отнимают последнюю возможность бороться с нищетой и голодом, чтобы заставить их работать для выгоды богачей".

Можно ли представить что-либо подобное в устах Николая I после постройки железной дороги Петербург — Москва? Слово Людовика XVI было сказано в 1776 г., когда генеральным контролером финансов (фактически премьером) Франции еще был Тюрго, который, возможно, и писал такие речи для короля.

Но ведь король их произносил. И в 1780 г., после отставки Тюрго, король продолжал говорить в том же духе: "Его Величество хочет защитить народ от тех ухищрений, которые подвергают его опасности терпеть недостаток в хлебе насущном, вынуждая его отдавать свой труд за такую плату, какую богатым будет угодно ему назначить. Король не потерпит, чтобы одна часть населения была принесена в жертву алчности другой части".

Отвлечемся на минуту от всех этих социальных вопросов ради русской поэзии. Откроем Пушкина и прочтем эпиграф к четвертой главе "Евгения Онегина": La morale est dans la nature des cboses. Necker. К этому обычно дается перевод: "Нравственность — в природе вещей. Неккер (франц.)". Жак Неккер (1732–1804) — политический деятель и социальный писатель, один из преемников Тюрго на посту генерального контролера финансов Франции, автор двух известных сочинений: "О законодательстве и торговле хлебом" (1775) и "Об управлении финансами Франции" (1784).

В первой из указанных книг находим такие слова: "Собственники располагают всей необходимой силой, чтобы свести к возможному минимуму вознаграждение за большинство работ, которые производятся для них, и эта возможность слишком соответствует их интересам, чтобы они когда-либо отказались воспользоваться ею".

Затем читаем: "В этой темной борьбе между классом собственников и классом рабочих победа всегда остается на стороне первых; их сила — источник нищеты народа. Откуда происходит его нищета во все времена, во всех странах и каков ее вечный источник? Это власть, которой располагают собственники, давать в обмен за приятный для них труд самую низкую, какую только возможно, заработную плату, т. е. плату, которая определяется наиболее узкой необходимостью".

На чем же держится такой порядок вещей? На том, говорит Неккер, что число собственников ничтожно мало по сравнению с числом тех, кто лишен собственности. Власть собственников основана "на большой конкуренции этих последних между собою и на ужасном неравенстве между людьми, продающими свой труд, чтобы прожить сегодняшний день, — с одной стороны, и теми, кто его покупает, чтобы просто увеличить свою роскошь и комфорт, — с другой; одни находятся под давлением нужды данного момента, другие ею совершенно не затрагиваются; одни всегда могут придать своим условиям силу закона, другие всегда будут принуждены их принять. Вот этому различию отношений должно приписать власть собственника над человеком, собственности лишенным".

Рост производительности труда в результате технического прогресса (этим выражением Неккер, конечно, не пользуется), по его мнению, дает выгоду исключительно классу собственников. Ведь за ту же плату они теперь получают больше продуктов для продажи. Либо нововведения дают снижение издержек производства и соответственно увеличивают прибыль собственников.

Итак, по Неккеру, бедность трудящихся объясняется одновременно и объективными законами (конкуренция за рабочее место), и субъективными факторами (своекорыстие собственников). Взгляд на вещи, который предполагает здесь Неккер, позднее получил название экономической статики.

Рассматривается статическая ситуация, когда время не вносит изменений в условия, определяющие характер задачи. Другой взгляд на вещи, который позднее стали называть экономической динамикой, предполагает, что с течением времени происходит изменение некоторых переменных величин, определяющих условия задачи. На примере Адама Смита можно легко различить, когда идет речь о статике и когда — о динамике. У Неккера тоже рассматривается динамическая модель — когда учитывается фактор технического прогресса. Писал Неккер одновременно со Смитом, а книга его вышла даже на год раньше. Нет ничего удивительного в том, что анализ Смита (в том числе и в связи с техническим прогрессом) оказался глубже и полнее.

Примечательно другое: у Карла Маркса мы обнаруживаем трактовки, поразительно напоминающие то, что мы видели у Неккера По Марксу, тоже бедность рабочих объясняется одновременно и объективными законами, и алчностью капиталистов. И от технического прогресса рабочие тоже ничего не выигрывают. А ведь это уже через сто лет после Адама Смита… Неккера он изучал, это известно. Но лишь в одном Маркс упрекнул его — в попытке "изобразить противоположность классов при капитализме как противоположность между бедностью и богатством". Мы можем заметить, что это не совсем так, — Неккер открытым текстом пишет о противоположности интересов между классами собственников и неимущих.

В Германии с аналогичных позиций выступал Кристоф Мартин Виланд (1733–1813). Он выпустил в 1772 г. книгу 'Золотое зеркало" — что-то вроде утопического романа. Как мы уже знаем (см. главу 17), утопия всегда отталкивается от существующего порядка вещей, и всякое утопическое произведение либо подразумевает, либо содержит в открытом виде критику современной ему действительности.

"Власть и сила, — писал Виланд, — не имеют никакого права притеснять слабых; наоборот, они налагают на тех, кто может ими располагать, обязанность помогать слабым… Каждый человек, дабы иметь право на доброжелательность, сострадание и помощь другого человека, не нуждается ни в каком ином основании, кроме одного: что он — человек". Виланд с осуждением говорит о таких, кто желает "заставлять других людей, чтобы они снабжали его пищей и дорогой одеждой, предоставляли ему роскошное жилище и все материальные удобства, неустанно трудились, дабы избавить его от всяких забот… — короче, чтобы они жили только ради него и ради обеспечения ему всех этих преимуществ, готовы были ежеминутно подвергаться всевозможным лишениям и страданиям, испытывать голод и жажду, холод и зной…".