Под шорох наших дизелей - Апрелев Сергей

К моменту торжественного спуска на воду, работа стала почти круглосуточной. Огромный док на военной верфи Галифакса обходился в копеечку. Орден «Отечественной войны» на носу лодки и безумное количество кумача в драпировке вызвали недоумение. Карл Джулиуссон — шеф-дизайнер, ответил, что его консультировал крупный специалист — русская переводчица, чей муж служил в Красной Армии целых...2 года.

Часть кумача удалось убрать. Статистки, изображающие русских женщин в обличье «беженок», перепоясанные платками и медными котелками, в районе, заключенном «между спиной и обратной стороной колена», начинают раздражать. Мэрит Аллен (главный костюмер) на вопрос, кто навеял такой образ русской женщины, ответила, что видела такие типы в журнале «National Geographic» (один из спонсоров фильма).

Вряд ли будет способствовать упрочению прекрасного образа русской женщины и дурища в нелепом наряде, которой поручили изображать комсомолку, неловко бьющую бутылку шампанского о форштевень «К-19».

А киношные «политиканы» выглядели настолько глупо, что их, грубо говоря, поперли со съемочной площадки, сочтя несуразными, даже создатели фильма, которых, уж точно, не заподозришь в стремлении соблюсти историческую правду.

— По-моему вы ненавидите этот фильм? — спросила меня как-то режиссер.

— Да нет, терпения пока хватает. А иногда даже удается получать удовольствие... от процесса, — ответил я, ничуть не слукавив.

В штурманской рубке разложены пестрые карты с обозначенными «ракетно-ядерными» ударами по территории

США

— Натовская база «Ян-Майен» в непосредственной близости, командир!

— Ребята, не смешите. Там две избушки, РЛС, три козы и десять норвежских солдат.

— Не будьте формалистом, капитан. Мы, как и прежде, не делаем документальный фильм.

— При чем тут документальный или художественный? Умело расставленные акценты превратят в полный бред все что угодно.

Трагикомическая ситуация произошла все в той же штурманской рубке. Роль навигатора досталась голливудовскому актеру Дмитрию Праченко, который был хорош ровно до того момента, как ему понадобилось провести условную линию, соединяющую район огневой позиции «К-19» с Вашингтоном. Его лицо покрывалось испариной, а руки начинали дрожать.

— Возьми себя в руки, Дмитрий, ты же актер, — пытался успокоить его я, показывая что от него требуется.

— Всего лишь одно изящное штурманское движение. Тебя даже гражданства за это не лишат. Мы же стреляем понарошку. Потренируйся дома, завтра съемка.

Наутро на вопрос, где «штурман», прозвучал суровый ответ:

— В сумасшедшем доме, и, похоже, не без вашей помощи. Ночью увезли.

Канадский актер, заменивший бедного Дмитрия, обладал железными нервами, но совершенно негнущимися пальцами. Изящества не получалось. Мне было предложено изобразить движение самому. При условии, что будут видны только руки.

До этого, несмотря на посулы, я уже отверг предложения сыграть даже эпизодическую роль.

— Значит, говорите по Вашингтону? — довольно глумливо спросил я. — С огромным удовольствием.

Эпизод из фильма не вырезали.

Что мне откровенно понравилось, так это так называемый «Офицерский клуб», изображавший Дом офицеров в Полярном. Наверное, многое можно было отдать, чтобы в нашей северной офицерской юности фигурировали такие клубы. Уютное помещение, отделанное красным деревом и изящными драпировками. В центре — удобный во всех отношениях бар. Одно показалось немного странным. Стены украшали литографии японских мастеров, изображавших сюжеты времен Русско-японской войны: нападение на Порт-Артур — потопление «Петропавловска» и, наконец, — Цусима! А на соседней стене в обрамлении скрещенных абордажных сабель висела огромная гравюра с подписью: «Объединенная англо- франко-турецкая эскадра готовится к штурму Севастополя!». Я не смог сдержать эмоций и громко выругался.

— Нравится, капитан? — вдруг раздалось из темного угла за камином, где восседал создатель всего этого великолепия — главный дизайнер Калли Джулиуссон.

— Еще бы! Особенно если учесть, что я русский, да к тому же уроженец Севастополя. Неужели стены офицерских клубов в Гонолулу украшают японские картинки, изображающие атаку Пирл-Харбора?

— Да ладно тебе. В кино все равно никто ничего не разберет.

Был несказанно удивлен, узнав, что в так называемом офицерском клубе не будет женщин.

— В наших дофах их было никак не меньше мужчин, — горячо отстаивая свое мнение, напирал я.

— А что они там делали, — имитируя искреннее удивление, спросила Кэтрин Бигелоу.

— То же самое, что и мужчины. Знакомились. Наслаждались общением.

— В Полярном?

— А что? Полярное — столица подводников, — не унимался я. Необходимо минимум десять девушек, причем симпатичных и одетых не как беженки. И так исказили образ русской женщины до безобразия.

— И где мы их возьмем, и во что оденем? — зло отреагировала костюмер Мэрит Аллен.

— Пусть актеры приведут своих девушек. Это будет натуральнее, чем какой-то тарабарский закрытый клуб, где офицеры играют в карты, шахматы и ведут свтские беседы. Прямо Антарктида какая-то!

Внезапно в дискуссию, проходившую вокруг стола, где должен был верховодить старпом, вмешался игравший его Лиэм Нисон.

— Не буду я играть в этой сцене, если там не будет женщин, причем симпатичных, — совершенно серьезно заявил ирландец и добавил: — И абсолютно согласен с капитаном

— Как обращаться со спасательными плотами, на которых «мятежники» во главе с замом собирались отплыть к «Декатуру». Надуть и держать на палубе или за бортом?

Предложил обыграть мятущегося Андрюшу, снедаемого противоречиями; он то плывет к американцам, то за плотами. А для музыкального фона использовать популярную песню Джо Кокера «You can leave your hat on» (Можешь остаться в шляпе). Мэрит в последний раз фыркнула. Ведь шапка была ее любимым детищем, а заодно и непреодолимым испытанием в наших отношениях.

Совершенно дико воспринимается сцена с демонстрацией задниц. Каково? Сорок продрогших облученных матросов жмутся друг к другу на верхней палубе. Внезапно раздается гул вертолетного мотора. В рядах — воодушевление. Наверное, наши! Это в центре Атлантики, когда в СССР не было ни авианосцев, ни даже бортовых вертолетов. Допустим, что они темны, как и подобает русскому матросу в понимании американцев. Но когда, вдруг распознав опознавательные знаки вероятного противника, все, как по команде, начинают демонстрировать голый зад, это говорит лишь об окончательной утрате создателями фильма чувства меры, без которого в искусстве, как известно, рассчитывать не на что.

Постоянные стычки с руководством надломили некогда могучее здоровье, и у меня поднялась температура.

Из опасения, что я заражу драгоценных актеров, меня отправили лечиться. Назавтра, едва оправившись от болезни, я появился «на работе», приковыляв поутру на пирс. Там меня поджидал очередной удар. Специалист широкого профиля, канадский мичман «Бастер» Браун в мое отсутствие заявил, что по команде «Покинуть корабль!» надлежит спустить флаг и разбегаться на все четыре стороны. Да и вообще флаг на мостике ни к чему. Пришлось принимать экстренные меры, особенно когда услышал:

— Нам сказали, что на лодках далеко не всегда поднимали флаг после всплытия.

— Возможно, но, когда рядом находится иностранный военный корабль, тем паче — вероятного противника, национальную принадлежность принято обозначать, причем именно флагом, — попытался достучаться я до здравого смысла, — а если корабль оставляют, то флаг навсегда уходит под воду с кораблем или же его торжественно спускают. Корабль не тонет, его будут буксировать, значит, флаг должен остаться на мостике, а не пренебрежительно сдергиваться, тем паче на виду американцев. Это что, сдача? «Корабли ВМФ СССР ни при каких обстоятельствах не спускают своего флага перед противником, предпочитая гибель сдаче врагам Советского Союза», — не унимался я, цитируя Корабельный устав ВМФ СССР, того самого флота, в котором я прослужил больше 30 лет!