Предел - Елена Лобанова

Оружейник, снова ставший оруженосцем, но теперь уже — Принцев, был счастлив и горд. Его благословили именем Создателя, намекнули на смертельные опасности и «почти» посвятили в рыцари. Абы на кого меч не возлагают. Если он вернется, а он постарается, можно будет посвятить остаток жизни великому делу: увековечить их поход в красках. Был бы менестрелем, написал бы балладу. Хотя… можно попробовать и балладу. Сульс собрал оружие и понес на место. В последний раз. Может быть.

Крестьяне были слегка разочарованы. Занудного Сульса, который издевался над ними все два последних года, никто не казнил. Конечно, эльфы будут казнить его долго и страшно. Нофер сам так сказал: мол, терпение лопнуло, и больше он не вернется. Утешает, но хотелось бы посмотреть.

Пелли почувствовала близкую разлуку и зашмыгала носом. Вайола вздыхала, обнимая «немощную» подругу за плечо могучей рукой. Ей и в поход хотелось, и отца было бросить никак нельзя.

Даэрос посмотрел на Нэрниса. Светлый брат сострадательно вздыхал, поглядывая на Пелли. На подвиги он не стремился. «Дай волю этим Светлым, засядут в одном месте и будут звезды созерцать».

— Нэрьо, собираемся! Пеллиэ, сестренка, мы привезем тебе красивые платья. Совсем скоро! Не плачь. Раньше уедем — раньше вернемся. Вайола, на Вас замок, охрана, оборона, гарнизон и встреча гномов. Караулы менять, не расслабляться, враги не дремлют! Брат, пошли за вещами.

Двор Замка пустел. Крестьяне разбредались по домам, захватив съестного и питья. Разве попразднуешь при благородных как положено? Не всем было суждено дойти до дома в ближайшую ночь. Нежное, послеполуденное солнце золотило приветливые овраги и чахлые рощи. Стога замерли в ожидании. Если пьяные селяне ничего не спалят, утро будет таким же прекрасным.

Сульс собрался еще с вечера. Единственный необдуманный поступок в его жизни, был тем самым «Да», которое он сказал Ноферу Руалону в двенадцать лет. Все остальное оруженосец делал тщательно и заранее. И соловый мерин, стоявший в дальнем деннике, тоже был подкован еще вчера. Сразу, как только Сульс дал отчет Вайоле, он отправился к конюху, и они подковали это толстое ленивое животное, которое раньше именовалось «могучий рыцарский конь». Нофер все равно на него не сядет, а у Благородной Вайолы есть Айшак. К тому же мерин, как оказалось — не благородно. Ну, ничего! Зато у него имя звучное — Перезвон.

Крысак в сторону Сульса даже ухом не повел. Айшак громыхнул копытом по железу. (Конюху оруженосец тоже спать не дал, и они вместе доделали денник). Перезвон оторвался от сена и даже не поверил, что на него одевают седло. Он и к имени-то еще не совсем привык, а тут — седло! Мерин жалобно заржал. Со двора донесся злобный храп Пегаша. Чалый фыркнул из солидарности и продолжил отдирать щепки от телеги. Он уже пытался лягнуть седлавшего его мальчишку, но был покусан большим пегим соседом. Ничего, придет странное поющее существо, и он поиграет. Если никто больше не будет кусаться.

— Так! — Сульс зло посмотрел на Расти, седлавшего гнедого мерина. — Известное на всю округу бедствие явилось! Ты где взял это старое седло и потник?! А попоны? Кого-кого ты в поход собираешь? Себя и эльфов?

— Сульс! — Даэрос одернул оруженосца. — Он едет с нами.

— Так он же…

— Я знаю! Не обсуждается… Ну, талантливое дитя, и почему ты не доложил, как велели? Ах, еще не готов? Попоны? Бурдюки? Нет, телегу мы не берем. А бурдюки берем. Хозяйственный, малыш. Что значит, «спасибо, благородный дед?!» Какой я тебе «дед»? Сульс, объясните ребенку правила обращения. Не хватало еще, чтобы он нам своими наглыми выходками все дело испортил. Хорошее дело. Будем выслеживать… и, возможно, ловить, предполагаемых злодеев. Злодеев, предполагаемых, четверо! На двух телегах. Все в черных плащах. Не страшно? Я тоже рад, что нас — четверо. Особенно, если четвертый, ты, Расти, будет держать рот на замке. Понял? Будешь слушаться меня и Сульса. Сначала меня!

Даэрос решил, что бывший оружейник нофера вполне сгодится как нянька. Вещи были собраны. Нэрнис задумчиво созерцал стены Замка. Пелли, в меру зареванная, как обычно висела у него на руке. Вайола ходила кругами и не знала, что сказать. Нофер Руалон уговаривал «деточку» не переживать — друзья вернуться, куда денутся. Успокоил дев, как ни странно, Расти, который еще не научился молчать:

— Ежели они моего деда вдвое пережили, значит, их не так-то легко пришибить! Седого, особенно.

Девы и нофер задумались над недетской мудростью ребенка, а Даэрос над цветом собственных волос: «Неужели так похоже на седину?».

Конюх вывел Перезвона, который тут же был покусан Пегашом. Чалый дернулся, было, добавить, но тоже получил свое. А вот тощий мерин, которого Пегаш знал с детства, все-таки невозбранно лягнул. Соловый смирился и отступил. Даром, что он был редкой масти и розовел в лучах солнца. Его место в «табуне» было последним.

Настало время прощаться. Сульс отговорил Пелли романтично махать платком с башни. И на прощание честно сознался Вайоле — рухнет. Башня. Или часть башни.

Коней вывели за ворота. Нофер сдержанно поклонился и выразил надежду «вскорости лицезреть». Нэрнис вздохнул и явил чудо — свел Сульсу синяк. Пелли вспомнила недавнее прошлое и опять собралась плакать. Даэрос отследил её порыв и велел «целовать сестру». Целовались много. Пришлось поцеловать и Вайолу. Чтобы не обидно было. Расти сидел на старом мерине и держал Пегаша. Сульсу грозили новые синяки и не только: он оказался между Чалым и Перезвоном. Ар Ктэль устал прощаться — не на год же расстаются!

— Все, пора! К ночи нам надо быть на полпути к дороге на Дрешт. Нэрнис, забери поводья у Сульса и — в седло! Ой! Смог. Н-да. Не дергай! Сульс, залезай на этот… ну, пусть будет конь, ладно. Нэрнис, стисни его ногами. Пусть почувствует, что ты — не только вес. Если он вообще твой вес чувствует. Не расстраивайся, брат. Сбежит, довезем тебя как-нибудь. Все, девы! Нофер! Надеемся всех вас застать в самом приятном настроении, когда вернемся. Полагаю, что мы вернемся через месяц или около того. Если задержимся — не переживайте. Малыш прав. Пелли, вспомни какой у Нэрниса меч — большой и острый! До встречи!

Даэрос сжал бока Пегаша и возглавил отряд. Пелли знала, что оглядываться никто не будет, но все-таки махала платком. На обочине стоял и кланялся «озолоченный» папаша Расти. Наглый, приодетый сын, даже не думал обернуться. Полутемный прошипел: «Попрощайся с отцом, наглец!»

— Прощай, отец! — прокричал мальчишка.

Нэрнис поразился: селянин облегченно вздохнул. А вот Сульс вздохнул тяжело. И не удивился. Нисколько. В отличие от эльфов, он прекрасно знал Расти.