Опасное богатство - Джорджетт Хейер

ГЛАВА XVII

Прошло много дней, прежде чем мисс Тэвернер сумела восстановить свое обычное хладнокровие. И так же долго она не могла позабыть злоключений ее путешествия. Джудит всячески старалась не поддаваться мрачному настроению, но нервы у нее сильно сдали, и, хотя иногда ей удавалось выглядеть спокойной и веселой, на сердце у нее было тяжело, а все мысли были уничижительными для ее достоинства.

Перегрин прибыл в Брайтон на полчаса позже сестры. Но его приезд не принес ей никакого утешения. Джудит не стала спрашивать брата, что произошло между ним и Вортом, а сам Перри об этом ничего не сказал. Он пришел к сестре мрачный, в состоянии полунеповиновения-полустыда; он был готов обругать Ворта последними словами, но никак не хотел обсуждать с Джудит причину их разногласий. Было ясно, что Ворт был с ним беспощаден. Настроение у Джудит стало еще хуже. Она чувствовала, что именно она внесла разлад между этими двумя людьми. И никакие ее теперешние признания (как бы ни трудно их было ей сделать!), что для осуждения ее поведения у Ворта были совершенно справедливые основания, уже не могли бы смягчить возмущенного Перри. Обсуждать эти события теперь было бы уже бесполезно. Только время могло как-то сгладить нанесенные им обиды. Джудит понимала, что бессмысленно ожидать от Перри, чтобы он воспринимал все так же, как она сама. Перегрин сознавал, что он поступил плохо, и, вероятнее всего, в душе об этом сожалел. Но, в конечном счете, это мало что для него меняло; прошло совсем немного времени, и он уже позабыл обо всем, кроме той роли, которую в этой истории сыграл Ворт. Вскоре он с легким сердцем отправился на прогулку, чтобы познакомиться с Брайтоном.

Когда к дому подъехал экипаж с миссис Скэттергуд, прошло уже изрядное время после приезда Тэвернеров. И Джудит смогла встретить свою компаньонку, по крайней мере, с видимым хладнокровием. Но ей стоило большого труда выслушивать все жалобы миссис Скэттергуд, в равной мере как и давать ей отчет о том, что случилось в Кокфильде. Но даже миссис Скэттергуд не умела болтать бесконечно. К тому моменту, когда все сели обедать, почтенная дама уже почти все позабыла и начала вместо этого обсуждать всевозможные развлечения, которые предоставлял им Брайтон.

Дом на Морском Параде был чистый и вполне просторный, так что его новые жильцы были им довольны. Правда, можно было бы пожелать, чтобы гостиные были чуть более красивыми. Однако в целом надо было признать, что меблировка в доме, нусть не очень богатая, все-таки была намного лучше, чем обычно бывает в домах, сдаваемых на сезон на морском побережье. Эту недостаточную элегантность в убранстве дома вскоре удалось как-то восполнить, благодаря различным милым безделушкам и украшениям, которые миссис Скэттергуд так предусмотрительно привезла с собой с Брук-стрит в одном из своих многочисленных сундуков. Первый вечер прошел очень тихо, потому что все обустраивались, чтобы почувствовать себя в новом доме как можно более уютно. Обе; дамы рано легли спать. Миссис Скэттергуд положила на лицо кусочки телятины, чтобы не было морщин. А мисс Тэвернер провела полночи без сна, погруженная в свои бесполезные размышления.

Но горестное состояние Джудит не могло длиться вечно. Утром она увидела, как на поверхности моря сверкает солнышко, и почувствовала облегчение. А воздух был такой свежий, с привкусом соли, что настроение у мисс Тэвернер заметно улучшилось. Конечно, ее еще тяготила какая-то грусть, но ощущения несчастья уже больше не было. Джудит пронзило предчувствие нового дня, дня интересного и приятного. И с таким настроением она вышла к завтраку, застав за столом Перегрина и миссис Скэттергуд.

Накануне, когда дилижанс въезжал в Брайтон, Джудит мало что замечала вокруг, потому что глаза ее были полны слез. Тогда она даже не взглянула на павильон, который был расположен настолько удачно, что любой путешественник, въезжающий в Брайтон, сразу же его замечал. Поэтому сегодня первое, что они непременно должны были посетить во время утренней прогулки, – павильон. Вскоре после завтрака обе дамы отправились погулять вместе. До реки Стейн их сопровождал Перегрин, который затем поспешил в клуб Реггета.

Пройдя пять минут вдоль берега моря, миссис Скэттергуд и Джудит оказались там, где впадал в море Стейн. И тут же они увидели павильон, правда, не очень четко. Дамы спустились вниз и стали бродить по покрытой глазурью красно-кирпичной мостовой вдоль реки. Они миновали аккуратные садики, расположенные в геометрическом порядке; потом библиотеку Дональдсона, где выдавали книги на дом, и таким образом дошли до павильонного Парада. Тут перед ними во всем его великолепии предстало роскошное здание самого павильона. Павильон был построен для принца-регента архитектором Генри Голландом. Фасад его тянулся на четыреста восемьдесят футов, а все здание занимало территорию в десять акров. Павильон был задуман в соответствии с идеей, поданной самим принцем. Принц имел очень слабое представление об архитектуре, но хотел, чтобы задуманное им сооружение напоминало то, что было изображено на китайских обоях, полученных им как-то в подарок. Результат же получился и весьма впечатляющим, и оригинальным. При первом взгляде на павильон у совершающего по городу прогулку путешественника вполне могло создаться впечатление, что он забрел в какую-то фантастическую страну, настолько все здесь было необычным и громадным. Чувствовалось явное господство греческого, марокканского и русского стилей. С фасада здание украшали ионическая колоннада, фриз и карниз. Над зубцами башенок, завершавших верхнюю линию всего здания, поднимались купола и покрытые зелеными крышами минареты. Каждое крыло павильона венчали два конуса такой же высоты, как центральный – и самый большой – купол. На каждом углу здания были минареты и бельведеры. Они были выложены из батского камня, а весь остальной дворец – из оштукатуренного кирпича. Напротив каждого крыла стояла открытая аркада из арок, отделенных друг от друга восьмигранными колоннами и украшенных шпалерами. Вход был с западной стороны. В данный момент миссис Скэттергуд и мисс Тэвернер смотрели на главный фасад, выходивший на восток. Этот фасад открывал вид на лужайку, которую от парадной части отделяла низкая стена и какое-то крохотное строение. Однажды некий придирчивый критик, увидевший павильон впервые, заметил, что создается такое впечатление, будто бы Собор Святого Павла породил на свет целый выводок куполов. Но подобная богохульная мысль в голову мисс Тэвернер, конечно, прийти не могла. И если уж этот павильон был задуман человеком с не совсем простым вкусом, то, как считала Джудит, не ей следовало судить о недостатках этого здания. Она не собиралась противопоставлять свое мнение о нем мнению великого мистера Холланда.