Поцелуй волчицы - Андрей Михайлович Дышев

чтобы сохранить равновесие, я добрался до стола, взял сумочку, сорвал с вешалки в платяном шкафу какой-то пестрый наряд, заглянул в душевую, пошарил взглядом по полкам гардероба и, с усилием проталкивая ноги сквозь поток воды, пошел к выходу. Алина уже стояла в дверях.

– Держи! – сказал я, протягивая девушке ее вещи. Платье она тотчас отшвырнула в сторону, а лямку сумочки закинула себе на шею.

– Почему так долго? – крикнула она взволнованно. – Смотри, кажется яхта дает крен!

Я тоже обратил внимание, что яхта стала заваливаться на бок. Ничего хорошего это означать не могло, по-видимому, вода уже заполнила трюм и несколько боковых отсеков, отчего "Пафос" потерял равновесие. Затопленная корма быстро уходила под воду, и вся масса воды начала скапливаться у лестницы. Всего за несколько секунд она достигла верхней ступени и вот-вот могла закрыть выход в холл и на палубу.

Алина стояла по пояс в воде и дрожала так, что клацали зубы. Сегодня у тебя впечатлений будет с избытком, подумал я и поднял девушку на руки. Наверное, где-то замкнуло проводку от аккумуляторов, и коридор погрузился в полный мрак. Я шел вперед на ощупь, и мне казалось, что своей тяжестью заставляю корму опускаться еще глубже под воду. Когда я почти поднялся на верх лестницы, сзади нагнала волна и влепила мне по затылку прощальный шлепок.

– Где вас черт носит?! – заорал генерал, когда мы показались на палубе. Все уже сидели на плоту, привязанному к полузатопленной корме фалом. Плот качало на волне, и могло показаться, что капитан и генерал, сидящие на его разных концах, забавляются качелями. Мизин поднял короткое пластиковое весло. Стелла, зажав пакет между ног, яростно расчесывалась, оставляя деревянные зубцы в волосах. Госпожа Дамира занимала центральное место, самое безопасное с ее точки зрения, и барабанила закованными в перстни пальцами по крышке чемодана, который лежал у нее на коленях.

По палубе кормы уже фривольно разгуливали волны, и нам с Алиной пришлось снова погрузиться в воду по пояс. Отталкивая от себя плавающие стулья и столы, я помог Алине перелезть через бортик. Мизин подал ей руку, но Алина шагнула на плот без его помощи и села рядом с генералом: другого места не было. Я принялся отвязывать фал, которым плот был связан с яхтой.

– Поторопитесь! – крикнул капитан. – Возьмите нож!.. Передайте ему нож!..

Почему-то госпожа Дамира сделала вид, что не замечает протянутой в ее сторону руки. Я схватился за веревку зубами. Корма яхты заскользила в пучину, словно груженые сани, стоящие на краю ледяной горки.

– Нож! – заорал капитан и кинул мне финку в чехле.

Я не смог ее поймать, и за мгновение до того, как твердь ушла из-под моих ног, успел распутать узел. Меня накрыло волной; я чувствовал, как вода устремляется в черноту глубины вслед за яхтой, будто я попал под струю мощного водопада, и принялся отчаянно работать руками и ногами. Пробковый жилет тащил меня наверх, подводное течение – в глубину, я оказался между двух чудовищ, пытающихся меня поделить. Нащупав рифленую, как напильник, рукоятку револьвера, я вытащил его из-за пояса, словно намеревался бороться за жизнь при помощи оружия. Течение крутило меня, вращая вокруг оси, и я несколько раз ткнулся темечком в днище плота. Когда я вынырнул и, широко раскрыв рот, лег на воду спиной, то увидел рядом покачивающийся на волнах плот, наполненный безмолвными людьми. Ничего, кроме моря, плота и этих людей уже не было.

38

Грести не было никакого смысла, так как до берега было еще очень далеко, и все же Мизин проявлял усердие и изредка шлепал веслом по воде. Мы изнывали от жары под палящими лучами солнца и один за другим стаскивали с себя жилеты. Вокруг нас уже третий час не было даже намека на самое утлое суденышко. Даже чайки потеряли к нам всякий интерес и растворились в небесной синеве. Капитан, приставив ладонь ко лбу, всматривался в горизонт. Он неплохо позаботился о себе, напялив на себя два спасательных жилета. Госпожа Дамира, соорудив из платков на своей голове что-то вроде панамы, без устали ворчала. Генерал, сидя по-турецки, отхлебывал из маленькой бутылки бренди. Стелла рассматривала отражение своего лица в маленьком зеркальце, бережно ковыряла кожу ногтем и приглаживала ватным тампоном. Алина, которой все негласно объявили бойкот, сидела на самом краю плота, соорудив из жилета какое-то подобие шезлонга и опустив ноги в воду. Лора лежала на боку, притянув коленки к животу, и пыталась заснуть, точнее, делала вид, что засыпает. По ее щекам скатывались тихие слезы и срывались с кончика носа на резиновое дно. Она оплакивала безвременную кончину любимой яхты.

Я сел рядом с ней, вынул из чехла мобильный телефон и с видом фокусника медленно накренил его антенной вниз. Из аппарата тонкой струйкой потекла вода.

– Алло! – сказал я басом, прислонив трубку к уху. – Нептун? С вами сейчас будет говорить Афродита!

Лора всхлипнула и вытерла ладонью нос.

– Капитан, вы можете ответить определенно: был послан сигнал "sos" или нет? – привередливо спросила Дамира.

– Я обязательно сделал бы это, – ответил капитан, не сводя взгляда с маленькой точки на фоне береговой полосы, – если бы госпожа Алина не угрожала мне пистолетом.

– Вы хотите сказать, что мы можем болтаться на этом плоту до скончания века?

– Именно так, – подтвердил капитан. – Все претензии – к молодой даме… Кстати, господин Нефедов! – вспомнил обо мне капитан. – Я, конечно, постараюсь объяснить полиции, как у меня пропало табельное оружие, но все-таки не гарантирую, что у вас не будет неприятностей.

– Он утонул, – объяснил я, стаскивая с себя жилет через голову. – Пошел следом за яхтой.

– Я понимаю, – сказал капитан таким тоном, будто он ничего не понял. – И все же оружие было утеряно из ваших рук, а не из моих. И в этом теперь вся проблема.

– Ладно, Эдд, – заступился за меня генерал, размякнув от бренди. – Не кати на него бочку. Давайте договоримся, дамы и господа: все, что было плохого – пошло с "Пафосом" ко дну. О`кей?

Никто на словах не поддержал мирную инициативу генерала, но он, будто услышал в ответ всеобщее одобрение, кивнул и опять пригубил бутылку.