Плата за смерть (сборник) - Роберт Силверберг

Когда мы объяснили Рону Сантанжело, чего от него, собственно, хотят, он побледнел, хотя я думал, что это невозможно — куда уж ему больше бледнеть. Но, следует отдать ему должное, он не кинулся бежать сломя голову, подальше от этих сумасшедших археологов. Из Рона получился бы неплохой технический советник. Вот что он придумал.

Мы начали с изготовления обыкновенных стереофотографий тех кадров, с которых начинается лента, — галактического пейзажа. С фототехникой и проявителями возилась Яна. Когда она выбралась из темной комнаты, мы получили чудесную картину: три метра в длину, метр в ширину и около полутора метров в глубину благодаря стереоэффекту. Потом мы пересняли стереофото при помощи хитрой камеры, которую нам одолжили на время на военной базе. Она каким-то образом — не спрашивай меня, безграмотного, каким — превращает стереоснимок в обыкновенную, древнюю, как каменный топор, двумерную фотографию. В итоге мы получили толстую пачку снимков, каждый из которых представлял собой плоскую часть объема, словно взяли острый ножик и разрезали трехмерное изображение на тонкие слои.

На все это ушла полная неделя, а кроме того, нам пришлось отобрать у доктора Хорккка лингвистический компьютер и полностью его перепрограммировать. (Сейчас несчастный доктор Хорккк восстанавливает первоначальную программу лингвистического анализа, ругаясь на тхххианском и еще нескольких сотнях галактических языков.) Таким образом нам удалось превратить первый снимок в нечто пригодное для передачи по ТП-каналам.

Бедный Рон.

Он заполз в самый дальний угол лаборатории и стал готовиться к передаче. Рон маркировал каждое фото, разбивая его на десятисантиметровые квадраты. Наконец он принялся по квадратику передавать изображение своему соседу-телепату.

Я никогда особенно не задумывался о способах передачи визуальной информации по телепатическим каналам. По наивности и общему невежеству я воображал, что Рон каким-то образом собирается послать некое описание фотографии. (Ну, примерно такое: «Значит так, наверху, в двух и девяносто пяти сотых сантиметра от левого верхнего угла расположена звезда размером в девять миллиметров. Правая ее сторона, такая непричесанная, торчит во все стороны…») Но, конечно, этот номер не прошел бы. В лучшем случае мы получили бы довольно отдаленные подобия наших оригиналов, а компьютерные расчеты, построенные на ошибочных данных, обычно оказываются еще более ошибочными, нежели первоначальные сведения. Как говорят специалисты по обработке информации, засунь в машину мусор, получишь мусор в квадрате.

У Яны воображение побогаче, и она составила куда более интересную версию того, как Рон отправляет по цепочке изображения. Она сказала:

— Думаю, он пристально вглядывается в каждый маленький квадратик, покуда тот не отпечатывается в его сознании. Потом он высовывает рожки и перебрасывает эту картину следующему оператору сети, а тот — следующему, и картина достигает Луны, не изменившись по дороге.

Конечно, это более разумная идея, нежели мое предположение о том, что Рон переводит образы в слова. Но в Яниной схеме есть один серьезный прокол, и его немедленно обнаружило Стин Стин.

— Но как же, — ехидно спросило оно, — последний телетайп в цепочке переводит принятый им мысленный образ в форму, доступную нетелепатам?

Яна начала говорить, что, наверное, существует какая-то машина, механически переносящая образ на бумагу. Саул Шахмун услышал ее речь и захлопал в ладоши:

— Фотоаппарат для мыслей! Замечательно! Прекрасно! И когда же его изобретут?

— А что, нет ничего такого? — спросила Яна.

— К сожалению, нет, — ответил Саул.

Вскоре выяснилось, что Рон Сантанжело передавал на Луну наши космические фотографии самым прозаичным образом. Он использовал метод, который изобрели триста с лишним лет назад, чтобы примитивные космические спутники и прочие летающие буи могли передавать на Землю фотографии Луны и других ближних планет. Мы устыдились собственного невежества, когда узнали, в чем, собственно, дело. Нужно всего-навсего — ты-то, конечно, знаешь этот способ — по очереди засовывать каждую небольшую фотографию в видеосканер, который переводит черно-белое изображение в последовательность цифр. Потом Рон берет распечатку и отправляет эти цифры по телепатической сети. Он не посылает образы, он не возится — до чего же я тупой! — с устными описаниями, он отстреливает соседу нечто примерно такое:

00000000000000010000000000000

00000000000000110000000000000

00000000000000111000000000000

00000000000000111000000000000

00000000000000111000000000000

00000000000001111000000000000

00000000000001111000000000000

И так далее, и так далее, и так далее, сотни таких последовательностей на каждую фотографию. Мегабайты.

А на противоположном конце цепочки умный компьютер без труда превратит комбинации нолей и единиц в светлые и темные пятна и выдаст копии наших фотографий. А затем произойдет нечто подобное тому, что описала Яна. Наш телетайп действительно полностью передаст снимок специально подготовленному телепату обсерватории Луна-Сити, который сравнит этот образ с фотографией, полученной через компьютер, и аккуратно сделает все необходимые исправления. И наконец весь этот телепатический кошмар будет собран в трехмерное чудо, которое отдадут астрономам, чтобы те смогли начать работу.

Головная боль в космическом масштабе!

И, что существеннее, космические расходы.

Рон выглядел довольно уныло, когда принялся за навязанный нами труд, а все остальные, понятия не имея об объеме работы, пребывали в прекрасном настроении. Мы носились туда-сюда между Роном и сканером, принося Рону в зубах длинные серые ленты распечаток с бесконечными колоннами единиц и нолей, а он сидел в своем закутке, худел, бледнел, становился все более похож на поэта и переливал тонны нашей информации в телепатическую сеть. Тем временем Яна и Саул начали резать на двумерные слои следующее фото, которое мы собирались передать, — крупный план белого карлика и его ближайших соседей.

Рон держался три дня.

Мы, нетелепаты, много болтаем о чудесной возможности путешествовать по Галактике с помощью своего мозга и постоянно забываем, какого напряжения это требует. И еще мы упускаем из виду, что усталость есть усталость и не имеет никакого отношения к тому, телепат ты или нет.

Рон спекся. Он работал на пределе — два часа связи, два часа отдыха, четыре смены в день. И отдыхать не отдыхал по-настоящему, все время хотел вернуться в лабораторию, не знаю почему. Он влез в этот проект по уши, как и все мы, но от сомнительного удовольствия передавать 0000011100000 восемь часов в день здорово переутомился.