Большая книга ужасов 54 (сборник) - Елена Артамонова

Оттолкнув меня, она в два прыжка оказалась возле Акулиничевой и, не дав опомниться, схватила ее за горло. Светка пискнула, обмякла, с ужасом косясь на невозмутимо улыбавшуюся Арину.

— Ты все еще уверен в своей победе? Найди на полу наручники, подойди к решетке и пристегни себя к пруту. Делай все медленно, спокойно и без фокусов. Я одним движением пальцев могу сломать ей шею.

— Арина, Часовщик бросил тебя. Он пробрался к «месту» и теперь навсегда останется там. Он будет гасить свечи, и мир вокруг нас превратится в ад. Я должен его остановить.

— Мастер никогда ни в чем не ошибается. Если он решил уничтожить человечество, значит, на то есть свои причины. Вы заслужили это! Знаешь, как много связывает меня с тем, кого вы зовете Часовщиком? Очень давно, еще в человеческих телах, мы полюбили друг друга, но счастье оказалось таким коротким… Фанатики, боявшиеся тех, кто владел тайнами науки, преследовали нас по всей Европе, громили мастерские, сжигали бесценные книги. Однажды они загнали нас в ловушку, и я поняла, что только ценой собственной жизни могу спасти Мастера. Меня растерзала обезумевшая толпа. Веселая смерть, не правда ли, Петр? Не сожалей… Мастер воскресил меня, подарив это тело. А вскоре фанатики убили и его… Толпа… Я ненавижу толпу! Вы все и есть толпа! Безликая, жаждущая крови, уничтожающая всех, кто посмел отличаться от нее. Пусть погаснут все свечи — это будет справедливым возмездием!

— Арина!

Она не ответила, пытаясь справиться с волнением, вытерла глаза свободной рукой, а потом, тряхнув несчастную Светку, заговорила вновь:

— Ты был смешон, когда предлагал мне жить, как все. Кроме этого подземелья, у меня нет и не может быть иного мира. Я навсегда связана с Мастером. В память о нашей «дружбе» я сохраню тебе жизнь, Петр. Делай, что велено, иначе я разделаюсь с этой несносной девчонкой!

Светке грозила большая опасность, но меня охватило какое — то странное спокойствие — я знал, что обязан остановить Часовщика, какую бы за это ни пришлось заплатить цену.

— Арина, смотри, а тебе на ногу крыса заползла, — негромко произнес я.

Фраза произвела должный эффект — высокий, закладывающий уши визг Акулиничевой многократным эхом отразился от сводов подземелья. Секундного замешательства мне хватило для того, чтобы подскочить к Арине, оттолкнуть ее от Светки, опрокинуть на пол и занести над золотоволосой головой валявшийся тут же гаечный ключ… Но ударить я так и не смог. Арина открыла свои изумрудные глаза, поймала мой взгляд:

— Сломай старую игрушку, у меня все равно нет будущего. Пусть пружина лопнет.

Рука с зажатым в кулаке ключом безвольно опустилась. Если раньше я без сомнения крушил железных уродов, то теперь почувствовал, что совершаю убийство:

— Расстанемся с миром, Арина.

Она оперлась на протянутую руку, встала, а потом на меня обрушилась лавина боли. Расчетливые, точные удары, наносимые железной рукой, не прекращались ни на секунду, лишая возможности сопротивляться. Я медленно сполз на пол, прикрыл голову руками, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. В ушах звучал отчаянный визг Акулиничевой…

Было очень тихо. Кто — то осторожно провел рукой по моей голове:

— Петя, ты жив?

— Кажется… — Я приподнялся, представляя, как собираю свои разбросанные и переломанные косточки. — Что случилось?

— Еще немного, и она разбила бы тебе голову. Я попыталась ей помешать, но и сама получила по полной программе. Петя, меня еще никто никогда не бил… — Акулиничева жалобно всхлипнула. — А потом Арина размахнулась для решительного удара, послышался жуткий скрежет, лязг — и все…

Я поднял голову и увидел перед собой застывший в неудобной позе автомат. Это была очень старая, видавшая виды кукла. Особенно обращали на себя внимание ее растрепанные, сделанные из обрывков пакли волосы и грязно-желтое уродливое лицо с отколотым кончиком носа.

— Кто это?

— Как? Это же твоя лучшая подруга.

Ехидная Светка не обманывала — надетые на манекен потертые джинсы и футболка действительно принадлежали Арине.

— Ей было лет триста. Слишком большой износ механизма. Наверное, лопнула пружина.

— Она сломалась от злости. Я всегда недолюбливала эту Арину и, как видишь, оказалась права.

— Пора, Светка, впереди еще столько дел.

Подхватив фонари, мы устремились к узкой дыре подземного хода.

Пробираясь по узкому коридору, я все время думал, сможем ли мы выбраться из подземелья или, не сумев открыть каменную дверь, вынуждены будем вернуться назад. К счастью, мрачные прогнозы не оправдались. Акулиничева первой обнаружила находившийся неподалеку от входа рычаг, нажала на него, бесшумно отодвигая вбок тяжелую плиту. От волны свежего, пахнущего цветами и дождем воздуха у меня перехватило дыхание и закружилась голова. Выбравшись из — под пышных ветвей бузины, мы осмотрелись. Небо затягивали облачка, накрапывал мелкий дождичек, а вокруг не было ни души.

— Петя, сколько сейчас времени?

Я посмотрел на часы — они были разбиты вдребезги. Скорее всего «Звезда» сломалась в тот момент, когда Арина с яростью молотила меня по голове.

— Не знаю. Когда мы покинули «место», за стеной пробило три часа.

— Я тоже слышала и думала, что это три часа ночи… Но тогда бы еще не рассвело. Неужели мы пробыли в подземелье больше суток?! — всплеснула руками Акулиничева. — Мама меня убьет.

Поднявшись по склону бугра, мы направились к крепостной стене. Я довольно сильно прихрамывал — Арина здорово заехала мне по колену, но старался не отставать от шустрой Светки. Обернувшись, она спросила:

— Как мы отыщем замурованную нишу? Стена такая длинная…

— Это место показал мне Незнакомец.

Мы выбежали на заросший одуванчиками лужок и осмотрелись. Сколько раз нам доводилось гулять в этих местах, прятаться от дождя в полутемных нишах, и никто из ребят не обратил внимания на то, что они были расположены на неравном расстоянии одна от другой! Я подбежал к самому большому промежутку между низкими, глухими арками, постучал по кирпичной стене, и гулкий звук подтвердил мою догадку:

— Он там!

— И что теперь?

— Разобьем стену.

— Как? — Акулиничева посмотрела на меня с сочувствием. — Головой?

— Я сбегаю за инструментами. Может быть, приведу подмогу. А ты останешься здесь.

Велев Светке собрать как можно больше горючего мусора, я направился к выходу из парка. Город производил странное впечатление, и мне никак не удавалось понять, что же сейчас — день или раннее утро. Отсутствие людей на улицах можно было объяснить тем, что город еще спал, но открытые настежь двери булочной и Сбербанка напрочь опровергали это предположение. Потом я увидел первый брошенный автомобиль, стоявший с распахнутыми дверями и незаглушенным мотором прямо посреди проезжей части. Чуть дальше мне попалась еще пара таких машин. В конце улицы промелькнула чья — то фигура.