Солнечный огонь - Гусейн Гусейнов

Вот их первая цепь перевалила бруствер наших окопов. Скрылись там. Начнут ли стрелять по селу? Нет, решили подойти поближе, перебежками, перебежками пытаются окружить Веди. Показалась и конница, хлынула, разбившись на два потока вторым кольцом.

"Пора..." - Шепчу... "Пора..." А наши уже запалили с двух сторон села сухую до звона траву. Побежала по полю огненная змея и вдруг с треском встала во весь рост, обвила наступающих смертельной петлей. Вой, треск пламени, крики, ржание коней, стрельба - все слилось в один дикий рев. Земля шевелилась передо мной сплетением скрюченных горящих тел, мертвых и еще живых. Дыбились лошади, натыкались на пулеметный заслон, сбрасывали седоков, мчались, обезумевшие, посреди огня. А около леса начался уже рукопашный бой...

Через час с небольшим все было кончено...

Армяне отступили, преследуемые нашей конницей до села Иова, оставив на подступах к Веди тысячи убитых...

Часть нашего отряда тут же отправилась, как подкрепление отрядам братьев Нахичеванских, на железнодорожную линию Эривань - Джульфа, где около станции Норашен шли особенно упорные бои. Там армяне отражали атаки мусульманских войск с бронепоезда.

Я же, стесненный в своих действиях ранением, задумался о том, что пора мне перебираться поближе к родным местам - в Карабах... Там еще с начала 1919 года глава английской военной администрации генерал Томсон своим официальным распоряжением назначил временным губернатором Зангезурского, Шушинского, Джеванширского и Джебраильского уездов моего давнего друга доктора Хосров бека Султанова. Знал я также и то, что там запрещалось перемещение любых войск без разрешения английского командования.

Шуша...

Коротко рассказываю Хосров беку о положении в Нахчиване. Его усталое лицо светлеет.

- А я здесь связан по рукам и ногам, - говорит он. - Меня еще только предлагали на эту должность, никто толком и не знал, что я за человек, а армяне в Тифлисе завопили, будто я "агент Турции", "панисламист" и прочая чепуха. Уже и англичане заверили, что я вполне благонадежен и буду подчиняться во всем здешнему резиденту Монк-Мэзону, а они постоянно интригуют, саботируют мои решения, всячески пытаются очернить перед союзниками. Только здесь я понял, Ибрагим бек, что у них ограниченные, "куриные" мозги...

- Не совсем согласен, - улыбнулся я. - Мозги-то куриные, но повадки гиены.

- Да, странные существа, эти армяне, - продолжает Хосров бек, - они организовали подписку против меня, когда здесь было запрещено перемещение любых войск. Но, поскольку никаких других войск, кроме банд Андраника здесь не было, и ему пришлось подчиниться англичанам, уйти в Герюсы, то ведь ясно, чего они хотели... Безнаказанно убивать азербайджанцев. Теперь вот послали к Томсону в Баку местного епископа Вагана. Требуют устранить меня и создать дашнакское правительство. Громоздят ложь, что я провожу здесь абдул-гамидовскую систему уничтожения армян. Теперь вот под их влиянием англичане передали Зангезур в управление Армянскому национальному совету.

- Но ведь и в Нахчиване война продолжается из-за того, что область "присудили" армянам. Даже те территории, где азербайджанцы составляют подавляющее большинство, как в Нахчиванском и Шарурском уездах, - говорю я.

- Скажу больше, - Хосров бек понижает голос до шепота, - мне стало известно, что они хотят через Европу, через их тамошние связи добиться разрешения на постоянное присутствие здесь своих войск. Уже подготовлен некий представитель карабахского армянства для поездки в Париж на мирную конференцию, чтобы там ввести его в состав совета армянской делегации. Вы понимаете, что это значит?

- Еще бы! - усмехаюсь я. - Андраник будет резать мусульман, очищать территорию, а карабахский армянин в Париже добиваться признания Зангезура неоспоримой частью Армении.

- Андраника уже нет...

- Как? - изумленно восклицаю я.

- Он поссорился с дашнаками. Видно, не поделили власть. Он не признал Батумский договор и еще в конце весны вернулся в Эчмиадзин, распустил свою банду и отбыл за границу... - рассказывает Хосров бек.

Странное чувство овладевает мной... Я шел по следу, а зверь обманул меня... Видно, я сказал это вслух, потому что Хосров бек замечает:

- Смерть не обманешь...

- Он уже мертв... - роняю я, вспоминая его пустые глаза мертвеца.

- Но я не рассказал еще о мятеже, - продолжает Султанов. - Англичане наконец поняли, кто разжигает здесь национальную рознь, и решили выдворить отсюда членов Армянского национального совета. И вот некто Арзуманов, дашнак, получавший деньги на оружие из Эривани, собрал свою шайку, они начали нападать на семьи азербайджанцев, отправлявшихся на эйлаги, обстреливать дороги, прекратив подвоз хлеба в Шушу. Распускали слухи о готовящихся якобы погромах армян. Тогда мне удалось с помощью англичан отправить из города зачинщиков заговора и ввести азербайджанские части в казармы в армянской части Шуши. А главное, чего я добился, 10 июня здесь состоялось собрание, а затем съезд представителей всех армянских партий и населения Карабаха, где было принято решение о признании власти азербайджанского правительства над Карабахом. Те члены Армянского национального совета, которых я удалил, попытались организовать вооруженное наступление на Шушу, но англичане это остановили.

- Значит, поджигателей национальной вражды не поддержало само население Карабаха... - мне удивительно слышать это, я размышляю над сказанным.

- Да, - говорит Хосров бек. - Это ли не победа? А вы не верите в силу дипломатии! Дашнаки создавали искусственный конфликт, а выдавали его за непримиримую исконную вражду. Сейчас у нас нет ни грабежей, ни поджогов, ни убийств... Восстановлена дорога Евлах - Шуша. Но, как говорят англичане, армянская пропаганда такова, что Европа на их стороне. И все же установился мир!

- Еще плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада... - после молчания откликаюсь я на услышанное от Хосров бека словами Шекспира и добавляю жестко: - Я верю только в дипломатию силы, Хосров бек!

В сентябре 1919 года вновь началось планомерное уничтожение армянами населения Зангезура, Эриванской губернии и Карабаха. Дашнакские войска разгромили мусульманские селения в Эчмиадзинском, Сурмалинском, Эриванском, Новобаязетском уездах. Причем в Эчмиадзинском - не уцелело ни одной деревни. Общее число беженцев приблизилось к миллиону человек. Искусственно образованная 28 мая 1918 года Армянская Демократическая Республика "демократическими методами" чистила свои территории, создавая "Армению для армян".

После ухода союзников из Закавказья армяне тут же нарушили ими же подписанное в Тифлисе соглашение о перемирии от 23 ноября 1919 года и начали в январе 1920-го очередной поход на Зангезур в направлении Шушинского уезда. В первые же дни наступления было уничтожено до сорока мусульманских селений.

В ночь с 23 на 24 марта армянские воинские подразделения нанесли Азербайджану удар в спину: напали на многие населенные пункты Нагорного Карабаха. Вновь начались массовые погромы, убийства, изгнание азербайджанцев. В это время части 11-й Красной Армии уже приближались к границам Азербайджана. Могли ли мы вести войну на два фронта? Нападение на Карабах сковало силы нашей армии, сделало республику беззащитной перед агрессией большевиков. Не было во власти в Баку, увы, и политической консолидации. Гаджинский* считал, например, что если правительство продемонстрирует "дружественное отношение к большевикам", то они оставят Азербайджан в покое. И ряд членов правительства и даже влиятельных членов "Мусавата" разделял эти иллюзии...

______________ * М.Х.Гаджинский - министр иностранных дел, государственного контроля и министр внутренних дел в правительстве Азербайджанской Республики в 1918-1920 г.г.

Я видел бездну, в которую мы скатывались...

Войска генерала Дро приближались к Казаху и Кедабеку... Я чувствовал во всем этом закулисную координирующую руку. Армяне - дашнаки и большевики, обнюхивая друг друга, целенаправленно шли на сближение. В самом Баку зрел изнутри большевистский переворот. А при 11-й Красной Армии постоянно находился небезызвестный Микоян...

В полдень 27 апреля 1920 года азербайджанское правительство получило ультиматум о сдаче власти от руководства Коммунистической партии Азербайджана и Бакинского Бюро Кавказского Краевого комитета Всероссийской коммунистической партии, из чего стало ясно, что наши большевики уже отреклись от независимости республики. На размышление было дано 12 часов. Однако еще до истечения срока ультиматума поступили сообщения о том, что части 11-й Армии заняли Яламу, Худат и стремительно, не встречая сопротивления, двигаются на Баку.

Я вышел в город и не узнал его. Все вокруг меня бежало, ехало, мчалось, неслось... На причалах - паника и давка. Железнодорожный вокзал набит людьми. Цены на билеты - целое состояние! Требуют места, какие угодно: в трюме, в общем отделении, на палубе, на крыше вагонов...