Кровью и жизнью (СИ) - Елена Добрынина

Глава 24

Прогулка удалась. Теплый весенний воздух ласкал ресницы, обвивался невидимым шарфиком вокруг непривычно открытой шеи и пьянил кровь не хуже веселящего газа. Ноэль носился вокруг нас с менталистом егозливым восторженным щенком, то убегая вперед, то возвращаясь с очередной порцией удивительных открытий. И, действительно, здесь было на что посмотреть. Обширные парки, бульвары, где деревья бойко зеленели совсем еще юной, наивной листвой. Яркие брызги первых весенних цветов, щебет птиц... Порой мы даже забывали, что находимся в городе. То тут, то там попадались зеленые лужайки, размеченные белым мелом — поля для игры в хендбол — любимое место для игр местной детворы, судя по количеству присутствующих там девчонок и мальчишек. Несколько раз мы останавливались посмотреть на сам процесс состязаний по просьбе нашего младшенького. Сначала просто пытались понять, что происходит на поле, но быстро втянулись и принялись подбадривать игроков. А когда рыжику удалось лихо закинуть обратно в игру ускользнувший от ее участников мяч, то счастью его не было предела.

— Давай с нами! — замахали руками паренек и девчушка, впечатленные таким броском.

— Позже, пока нем могу, дело есть, — важно ответствовал Ноэль.

— А ну ладно, но если надумаешь, приходи. Мы тут почти каждый день после уроков играем.

— Вот это да! Вы видели, как они шустро бегают.. и мячом вууух! А как я — шшууух — и прямо им в руки попал! — Делился впечатлениями «братец», когда мы продолжили свой путь. И стало понятно, что один плюс у Саффорда явно появился.

Почему Янтарная улица носит такое название стало понятно сразу, стоило только один раз на нее взглянуть. Здесь не было проезжей части и тротуаров. Экипажей и макигары здесь были запрещены и вся улица была единым пространством для прогулок и променадов. Чтобы гулять было приятнее, всю улицу замостили мозаикой из мелких светло— и темно-серых камней и кусочков закаленного стекла глубокого полупрозрачно-желтого цвета. Гирлянды из подобных же прозрачных камешков, нанизанных на почти незаметные тонкие нити были протянуты поперек улицы на высоте второго этажа, образуя подобие прозрачного навеса. И стоило попасть сюда хотя бы одному солнечному лучу, как сотни янтарных бликов, теплых и густых как свежайший цветочный мед озаряли все вокруг — сверкали камни в мозаике под ногами, живым полупрозрачным золотом сияли элемента навеса, словно мельчайшие медовые капли, застрявшие в паутине, и отбрасывали множество своих отражений — на улицу, стены домов, на одежду и лица проходящих мимо людей.

Дома здесь располагались старые, каменные, с затейливыми барельефами и узорами. Нижние этажи зданий, в основном, были отданы под лавки, ресторации, небольшие театры или галереи. И нужный нам дом номер пятнадцать не стал исключением. Разглядывая изящную вывеску с надписью «Мастерская артефактов Д.М. Филлиона», украшавшую фасад двухэтажного старинного дома, мы с Эвертом в очередной раз сошлись во мнениях

— Значит, Солсбери.

— Да, «хранить память и говорить только правду».

Предупредив Ноэля, чтобы никуда от нас не убегал, Эверт открыл массивную кованую дверь (открылась, она, кстати, очень легко, наверняка, не без помощи хитрого артефакта), мелодично зазвонил колокольчик. Мы вошли внутрь и оказались в просторном торговом зале, заставленным вдоль стен стеклянными шкафами-витринами, внутри которых на бархатных подставках лежали самые разные предметы — от столового серебра и шкатулок до сложных деталей, частей механизмов и даже отдельных предметов мебели. Чуть дальше расположен был прилавок. Здесь выставлялись ювелирные артефакты: броши, серьги, кольца, колье, медальоны. Из-за прилавка навстречу нам вышел мужчина очень располагающей наружности. Молодой (чуть старше Эверта), невысокий, стройный, со светлыми волосами уложенными на первый взгляд несколько небрежно и столь радушной искренней улыбкой, что сразу закрадывались мысли о наличии у него хотя бы небольшого эмпатического дара.

— Добрый день. Чем я могу вам помочь? — слегка поклонился он.

— Где мы можем найти хозяина мастерской, миста Филлиона? — менталист также был сама любезность.

— О, к сожалению, он сейчас уехал по делам. Могу я поинтересоваться, по какому поводу вы его ищете? Может, я смогу быть вам полезен?..

Пока Эверт вел беседу с услужливым блондином, я мерно прохаживалась вдоль витрин, и заметила между двумя из них приоткрытую дверь в служебное помещение. Сделав вид, что я очень заинтересовалась одним из товаров, я с любопытством заглянула в довольно широкую щель и увидела за столиком одного из работников, собирающий очередной артефакт — широкоплечего, в простой рабочей одежде и кожаном защитном переднике. Мужчина как раз закончил очередной этап своей работы и, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову, отбросив назад упавшую на лоб прядь волос. И я оцепенела. Именно так мог выглядеть Лай лет в тридцать. Те же русые волосы, то же крепкое сложение тела и общее ощущение основательности, надежности. То же серьезное выражение лица и даже жест, которым он откинул непослушную прядь был мне до боли знаком. Разумеется, черты лица отличались, но разве может быть такое сходство между потомками спустя столько лет?

Не давая себе времени на сомнения, я подошла к двери и постучала.

— Простите, пожалуйста, — начала, когда мужчина поднял на меня глаза. — Это вы мист Филлион?

Тот удивленно поднял брови, и я уже было приготовилась к отрицательному ответу, когда он неожиданно улыбнулся.

— Вы правы, мисси. Джеймс Филлион к вашим услугам. Как вам удалось меня разоблачить?

— Вы похожи на .. одного человека. Мне.. нам очень нужно кое-что вам показать, — засуетилась я. — Одно мгновение, сейчас я позову моих .. спутников.. — и выйдя в зал поманила рукой Ноэля и Эверта.

Лицо миста Филлиона вновь стало серьезным. Когда мы втроем подошли к нему, он внимательно смотрел на нас.

— Ноэль, дай пожалуйста, кольцо.

Мальчишка торопливо снял с шеи свое сокровище, открыл медальон в кольце, чуть помедлил, увидев портрет матери, подцепил его ногтем, чтобы раскрыть второе его отделение и, вопросительно посмотрев на меня, передал его артефактору.

— Эти записи хранились у отца Ноэля. Они говорят вам о чем-нибудь?

Мист Филлион долго разглядывал выцветшие надписи на пожелтевших кусочках бумаги, затем усмехнулся и поднял на нас взгляд своих карих, светлее, чем у его предка, глаз.

— Это писал мой прадед. Писал другу с которым расставался в силу определенных обстоятельств. Но нам лучше подняться наверх. Думаю, мне тоже найдется, что вам показать.

С этими словами хозяин мастерской снял свой фартук, выглянул в зал, отдал пару распоряжений своему