Шаг до любви - Ника Верон

Ты условия знаешь. И ты под ними подписался. Еще вопросы есть?». Вопросов на тот момент не было. А вот сейчас возникли. Три дня… Когда он просил — один.

— Да вроде ничего не осталось, — на несколько секунд задумываясь, выдал помощник, тут же напомнив, — Под него же корректировали съемки. А, может, ну его? — продолжал он достаточно уверенным тоном, — Правда — заменить?

— Заказчикам в кадре нужен он, — отрицательно качнув головой, с тяжелым вздохом произнесла Бурова, затем напомнив, — Или полный возврат денег. А у меня только 2/3 его гонорара, при разрыве контракта, чуть не пол бюджета.

— А как такая цифра, всем же… — недоумение советчика оказалось вполне искренним. Когда Константинов пару часов назад озвучил цифру, которую ему обязаны выплатить по разрыву контракта с его стороны, этому, кажется, никто не придал значения. А вот сейчас…

— Агент у него отлично работает, — не без раздражения обронила Бурова, добавив, — Честно отрабатывает хорошую зарплату. Не скупится Константинов на плату за услуги…

В декабре погода слегка порадовала. Снега не было. Но не было и слякоти. Легкий морозец. В Питере, куда вылетал сегодня вечером, морозило сильнее. Разница где-то градуса в три. Но там еще и ветер холодный. В Калининграде… Тоже зима. Сегодня смотрел погоду, для интереса, всего минус 5–7, к ночи правда до минус 11. Но зато уже через пару дней синоптики обещают плюсовую и осадки в виде дождя со снегом…

Застегнув куртку, Константинов резко остановился. От машины к нему шла Инга. Та самая, из-за которой у самого сегодня нервы оказались на пределе. Хотя играла, здесь следовало отдать должное, она совсем неплохо. А уж ему было, с чем сравнивать.

— Что-то случилось? — он, со свойственной ему настороженностью, глянул на оставшегося стоять у машины её кавалера. Ну вот не нравился ему тот кадр. Лично, по его мнению, совсем он не подходил этой девочке. Потенциал у неё огромный. А вот с таким «кавалером» раскрыться вряд ли получится. Не многие начинающие актрисы не тушуются, играя с ним в паре. Эта, для своего уровня, играла прекрасно. Но при патологической ревности партнера…

— Нет, поблагодарить вас хочу, Алексей Петрович, — с улыбкой заговорила молодая особа, при этом, ошибиться не мог, пряча легкое смущение. — И за съемки, и за сцену, которую… — а вот сейчас смутилась откровенно, негромко то ли спросив, то ли просто подтвердив очевидное, — Вы же из-за меня настояли, чтобы ту сцену…

«Та сцена», которая вызвала столько эмоций, не представляла из себя, на самом деле, ничего вульгарного или непристойного. Ну, в эмоциональном плане, возможно, да. Всё остальное оставалось за кадром и зависело от фантазии зрителя…

— А вы готовы были ее отыграть? — задал он встречный вопрос, догадываясь, о какой именно сцене зашел разговор. И, что понравилось, девочка не отвела взгляда. Скорее, он почувствовал сейчас некоторую неловкость. Ведь прекрасно знал ответ.

— Не знаю, — и всё же она попыталась выдержать «марку». — С первого раза наверно нет. Для меня такие эпизоды — новые и…

— И со второго, и с третьего, — произнес он с уверенностью, не став слушать до конца. — Не готовы вы еще к таким сценам. Да и, действительно, не нужна она там, — а вот в этом был уверен, как говорится, даже не на 100 — на 200 процентов. — Не будет её в картине, даже если бы и отыграли. Понять не могу, зачем её корректировали до такой степени, — действительно загадка, размышлять о которой, в действительности, не очень-то и хотелось. — По смыслу она там не ложится.

— Как вы не побоялись?

— Бурова самодур и крайне тяжелый человек, — не стал он отрицать очевидного, при этом продолжая с интересом наблюдать за своей неожиданной собеседницей. — Но снявшись у неё даже в эпизоде, вы на утро можете проснуться знаменитой. Но иногда, все же, необходимо ставить ее на место. Жестко. Грамотно и со знанием собственных прав.

— А если она разорвет с вами контракт? — а, учитывая выходку Константинова, по мнению Инги, такое вполне могло быть. И она, кажется, вот такого исхода очень боялась. А, возможно, просто боялась остаться один на один с самодуром-режиссером…

— Ну, если у нее финансы лишние и окупаемость фильма не нужна, разорвет, — обронил Константинов с одному ему понятной усмешкой. — Но она прекрасно понимает, что деньги, в данном конкретном случае, даны под меня. И я это тоже понимаю, — добавил он без каких-либо сомнений на данный счет. — Поэтому успокойтесь, никуда я не денусь. И через три дня мы с вами снова встретимся. А сейчас, извините, Инга, но у меня самолет через три часа.

А опоздать он не имел права. Пока был зажат в слишком жесткие временные рамки. Очень надеялся, что новый год внесет некоторые изменения во все сферы жизни. Особенно — в семейные. Не давали покоя слова Леры относительно того, что рискует он ребенком… И, в общем-то, не мог с ней не согласиться… Мальчишка должен быть с ним… И снова — вопрос во времени…

Сев в машину, очередной раз набрал номер, который давно успел выучить наизусть. И снова в ответ… Вне зоны действия сети…

А секунду спустя зазвонивший телефон высветил «СЫН». Вот его… Лишь на мгновение задумавшись, нажал «сброс». Не готов еще был говорить с сыном, который регулярно звонил на протяжении всех дух недель, даже чуть больше. Звонок повторился.

Убрав звук, Константинов, бросив телефон на пассажирское сиденье, на несколько секунд прикрыл глаза. Да, понимал, что им необходимо поговорить. Да и Рите обещал… Вот только сейчас, когда эта самая Рита, категорически отказывалась выходить на связь и на отрез не желала общаться с курьером… Не готов он оказался даже просто поговорить с парнем. И не потому, что не желал слышать, а из страха только усугубить проблему…

2

Санкт-Петербург. Плановое дежурство сегодня, что говорится, с самого начала не задалось. По скорой уже троих привезли. Одного после осмотра в неврологию отправили, по всем признакам — защемление, к хирургии не имевшее никакого отношения. Второй с аппендицитом на операционный стол экстренно пошел. Третий… Третий после осмотра и консультации был отправлен в хирургию под наблюдение до утра…

Константинов заканчивал с оформлением бумаг третьего поступившего, уточняя некоторые моменты с доставившей его бригадой скорой, когда в приемном покое появилась одна из сотрудниц клиники. Вернее, даже — приемного покоя.

— Дмитрий Алексеевич?.. — и в тоне её читалось непонятное для него недоумение. Складывалось ощущение, что вот именно его здесь и сейчас увидеть ожидали в последнюю очередь.

— Дмитрий Алексеевич, — подтвердил Константинов и, задержав на