Красный рассвет. Иноходец - Сергей Извольский

Кутузовского проспекта, за ветви одного из которых парашют и зацепился. Меня рвануло за плечи, останавливая полет, мелькнули в поле зрения земля, небо, купол, ветки и машины на Кутузовском; совсем рядом тротуар еще заметил, люди по нему идут.

Показалось, что увидел себя со спины, а после с треском ткани и криком «полундра!» я приземлился на зеленый газон, который вдруг прыгнул мне прямо в лицо. Упал ровно и красиво — широкой грудью прямо в траву. Как оловянный солдат. Да, это не купол, это крыло — Семенович не соврал, разница прямо серьезно ощутима.

Полежал немного. Приятно, мягко; еще хорошо, что в этом мире беспощадные штрафы за выгул собак на газонах и за мусор в виде окурков, так что я на чистое место приземлился.

Живой, надо же. О таких мелочах еще думаю. Хотя, если бы приземлился в собачьи экскременты, мелочами бы мне это не показалось — мысли метались в голове хаотично, при этом появилось понимание, что еще нечего не закончено, все только начинается.

Эта мысль помогла даже поймать дыхание и наконец-то сделать вдох. Сразу после этого я поднялся, расстегивая ремни парашютного ранца. Немного повозился с одним из ножных обхватов, после сбросил ранец не оглядываясь.

Вокруг собралось несколько десятков людей — стояли по одному и несколькими группками поодаль по разным сторонам. Поэтому сразу я не побежал никуда — я ж в парадной форме. Достал берет, надел, выровнял и проверил положение кокарды, вроде четко все. Стряхнул невидимую пыль с плеч (хорошо в Москве весна уже, не в грязь и не в мерзлую землю упал), после чего быстрым шагом направился в сторону проезжей части Кутузовского проспекта.

На полосах разгона уже притормозило несколько машин, чьи водители видели мое приземление. Пользуясь этим, я прошел перед ними, после бегом пересек четыре полосы проспекта, добравшись до разделительной. Здесь, подняв руку и заставляя машины притормозить — движение перед мостом плотное, тут медленно катятся, а не летят, перебежал на другую сторону Кутузовского. Теперь уже помчался быстрее северного оленя и углубится во дворы девятиэтажек.

Бежал я быстро и стремительно, буквально перелетая через появляющиеся препятствия — только мелькали мимо парковки, машины, детские площадки, заборы школы. Мне нужно подальше от гостиницы сейчас, а потом такси поймать.

Пробежал несколько сот метров по дворам, выскочил на X-образный перекресток узких проездов, притормозил. Оглянулся, переводя дыхание. Услышал короткий звуковой сигнал, обернулся — белая волга, которое недавно проехала мимо, сейчас сдавала задом. Посмотрел и только сейчас черные шашечки на двери заметил.

Едва я сел, машина тронулась с места, довольно быстро поехав прочь по узкому проезду.

— Это за тобой комендачи, брат? — вместо приветствия поинтересовался с едва уловимым кавказским акцентом таксист, поглядывая на меня в зеркало.

— За мной.

— Тебя куда?

— Где Круглый дом на Довженко знаешь?

— Конечно, — мы уже вырулили на набережную, и водитель разогнался, двигаясь вдоль Москвы-реки. — Три минуты, брат.

Круглый дом оказался действительно недалеко. Поблагодарив таксиста, я отдал ему всю наличку, что у меня была. А было у меня достаточно — все по заветам сержанта Петренко, который учил нас молодых всегда держать при себе запас налички, маленькую фляжку хорошего алкоголя и свое сраное мнение. Фляжку хорошего алкоголя, которая у меня с собой тоже была, также оставил на сиденье.

— Э-э, брат, я же не за деньги.

— Так я и не тебе деньги даю, брат. Жене цветы купишь, детям мороженое. А тебе вот, — похлопал я по фляжке.

Таксист рассмеялся, после мы быстро попрощались, и он уехал. Я же осмотрелся на месте где оказался. Круглый дом на круглый похож совершенно не был: если смотреть с дороги, обычная непонятной формы панельная девятиэтажка. И только зная, что он «круглый», можно было догадаться что построен он в форме ровной окружности.

Было бы лето, вообще бы его не увидел — между ним и дорогой столько деревьев, что летом и нормальной весной, когда листва полностью окутывает кроны деревьев, здесь вообще все зеленое, думаю.

Зато посольство Никарагуа увидел сразу — небольшое аккуратное здание на другой стороне дороге. Зашел, представился, прошел через проходную на территорию, где меня даже не заводя в здание посадили в темную тонированную машину с посольскими номерами и куда-то повезли. В аэропорт, полагаю, куда меня еще можно везти?

По Университетскому проезду проехали мимо здания МГУ — самой большой «сталинской высотки», глядя на которую я поежился, вспоминая недавний полет. Ребра, кстати, только сейчас заныли — до этого просто не чувствовал боли.

После того как проехали МГУ, повернули на Ленинский проспект и уже скоро заезжали во Внуково через служебный подъезд. Меня привезли прямо к трапу самолета — уже знакомый небольшой Ил-108 в бело-голубой раскраске, на котором мы с Родионовым из Питера в Москву вчера летели.

У трапа меня ожидали две стюардессы. Уже знакомая Лидочка, и — надо же, сюрприз — Жанна.

— Добро пожаловать на борт, — приветствовала она меня.

Жанна обаятельно улыбалась, но я хорошо почувствовал ее внутреннее напряжение. Спрашивать ничего не стал, поднялся по трапу и прошел в салон. Здесь никого не было, никто меня не ждал. И пилот никого не ждал — самолет уже начал рулежку.

Жанна подошла ко мне, дежурно проверяя спинку кресла и ремень.

— Куда летим? — поинтересовался я.

— Нью-Йорк.

— А где садиться будем для дозаправки?

— В Нью-Йорке. Потом в Майами по плану, но…

— Но?

— Но пока это предварительный план.

— Вот как.

— Вот так.

— Все в порядке? Ты явно напряжена, это заметно.

Вообще вроде на первый взгляд довольно глупый вопрос. Жанну явно выдернули и отправили вместе со мной в Нью-Йорк и возможно далее в Майами, конечно она будет напряжена. Но как оказалось, причина волнения Жанны была совсем в другом. Она жестом показала мне подождать и села с другой стороны прохода.

Самолет уже начал разбег и когда оторвался от земли, набирая высоту, она пересела на место рядом со мной. Достав планшет, Жанна включила его и показала мне на экране несколько фотографий.

— Это прямо сейчас, над Мексиканским побережьем в районе Нового Орлеана. Из Флориды тоже видно.

Перелистывая фото на экране планшета, я смотрел на расчерченное красным сиянием небо. Красиво. Почти как Северное сияние, только не зеленое, а в самой разной гамме оттенков красного — от ярко-алого до багрянца.

— Это то, о чем ты говорил? —