Нерушимый-10 - Денис Ратманов

застынет. А мы, получается, перепрыгнем через день, но он для нас будет вполовину длиннее с учетом часов, проведенных в самолете.

Казалось, что время и правда застыло, шутки ли — полдня просидеть! Благо нас вез спецборт, где имелся салон с диванчиками, там можно хотя бы ноги вытянуть и комфортно постоять.

Пожалуй, самые мучительные часы в моей жизни, потому что мысленно я был уже дома, со своей командой. Сегодня в 18.00 официальное открытие стадиона «Титан», сперва выйдет наша команда, потом — три богатыря, защитившие честь земли Русской: я, Микроб и Сэм, который, правда, на Тугарина больше похож, но это второй вопрос. СССР — страна многонациональная.

После перед болельщиками выступят группы «Любэ» и «Чайф» и исполнят песни про футбол. Помимо своих песен, прозвучат и другие, из разных эпох. В том числе та, что стала в этом мире гимном футбола, из фильма «Запасной игрок», и песня Высоцкого, которую он посвятил Яшину. Вход на стадион для гостей бесплатный, но по предварительной брони или пригласительным

Но перед тем у сборной запланирована пресс-конференция в Москве, откуда мне удалось отпроситься. День команды расписан по минутам.

13.00 — 14.00 — поездка на стадион «Динамо».

14.00 — 15.00 — пресс-конференция с участием первых лиц государства и полчищ журналистов.

После Микроб и Сэм будут добираться в Михайловск, а я сбегу раньше на целый час и наконец повидаю жену и новорожденного.

Скорее бы!

Но время тянулось, и тянулось, и тянулось. Однообразие разбавили симпатичные стюардессы с обедом. В прошлой жизни я читал, что во время полета меняется восприятие вкуса, потому на земле еда, которую раздают в самолете, уже не кажется такой вкусной, а стюардессы с насморком не допускаются на рейс, потому что безобидный недуг может дать осложнения на высоте.

От скуки под предводительством Микроба мы пели песни, когда надоело, разделились на две группы, каждая проводила в бизнес-классе по часу, потом мы менялись.

Нам всем вернули телефоны. Утомившись от безделья, я принялся делать заготовки для газетных статей — наверняка попросят, плюс надо будет отвечать фанатам на своей страничке Комсети. Мозг начал выдавать креатив за креативом. Например, памятные призы самым активным болельщикам и старым знакомым в виде фотографий сборной с автографами Микроба, Сэма и моим.

Вернувшись из бизнес-класса, я развалился в кресле и попытался спать — как-никак семь часов прошло, то есть мой организм думает, что сейчас восемь вечера. Но сон не шел, пришлось применять способность и выключать себя на три часа. Это время отдыха очень пригодится, ведь меня ждал самый длинный день в жизни.

Проснулся я незадолго до посадки, протер глаза. Микроб толкнул в бок и сказал:

— Ну ты силен! Хотел бы так уметь.

— Тренируйся, — шепнул я. — Все в твоих руках.

Под нами раскинулась необъятная Родина — зеленая, с ее извилистыми речками, сосновыми рощами, нарядными березами. Родная и понятная. Как же я скучал и по соснам, и по березам, по комарам, черт с ними! Кровососы, а наши.

Самолет пошел на посадку, стюардесса попросила занять места и пристегнуть ремни. Все расселись по креслам. Я закрыл глаза, улыбаясь. Ну, вот и все. Закончилось путешествие длиною в жизнь. Очень хотелось верить, что не только стараниями Горского, но и моими усилиями теперь в стране есть настоящий футбол.

Кто-то становится великим футболистом по зову сердца, кем-то движет тщеславие, кем-то — жадность. Мне за родину обидно было. Трудно поверить, что в такой огромной стране нет парней, способных хорошо играть в футбол. Почему при безумной любви к футболу до этого года нашим максимумом был четвертьфинал?

Почему так, выдвигались разные версии — от национального изъяна, дескать, брак какой-то в генах, не дано русским, и все тут, и до отсутствия поддержки государства. И то, и другое, и третье, было бредом. Как выяснилось, еще как мы умеем играть! И дело не в наших с Микробом способностях. Если бы не Федор, Зинченко достойно отыграл бы на его позиции. Если бы не травма Игоря, он стоял бы на раме до конца чемпионата и, уверен, победа была бы нашей.

Или все дело во внушении бээровца? Русский человек хаотичен, а одаренный просто поставил мозги на место и дал нужную установку.

— Поле, русское по-оле! — пропел Микроб, потягиваясь. — Светит луна, или падает снег…

Легкий толчок приземления, и команда оживилась, загудела, все включили телефоны, принялись писать друзьям и близким. Как только известил Рину, что мы приземлились, захотелось вскочить и бежать к выходу, но этого нельзя делать до полной остановки.

Телефон разрывался от пришедших оповещений — пришлось убавить звук.

Наконец самолет замер на взлетке. Сейчас нас на спецтранспорте отвезут в здание аэропорта, оттуда я поеду на такси в Михайловск, а парни — на конференцию. Но пока мы все вместе, и шумной взбудораженной толпой направились к выходу, где уже ждал зеленый автобус с огромными прозрачными стеклами, похожий на аквариум. Мы его сразу же заполнили, но вместо почестей, нас повели на таможню.

Надо отдать должное сотрудникам, они не жестили, не выворачивали нам карманы, просто проверили документы, просветили чемоданы, прогнали нас через металлодетекторы. Меня проверял парень лет двадцати пяти и смотрел с такой тоской, что я не удержался, включил «эмпатию». Больше всего на свете он хотел переброситься со мной парой слов и хотя бы поблагодарить за мою игру, но было нельзя. Потому я попросил чистый лист бумаги, ручку и поставил свою размашистую подпись — парень просиял и заулыбался, сунул листок в карман. Я ему подмигнул и покатил чемодан к выходу, где меня перехватил Непомнящий и сказал:

— Саша, хочу тебя попросить минут пятнадцать побыть с командой, чтобы люди тебя тоже видели.

— Люди? — удивился я.

Он кивнул.

— Да. Нас встречают. Ждут. Никто их не звал, самоорганизовались, а футбольный комитет сориентировался по ходу дела. Ну и милицию нагнали. Так что, можно на тебя рассчитывать? А то нехорошо, когда команда — без своего героя.

Валерий Кузьмич показал телефон. На экран транслировалось изображение откуда-то сверху: аэропорт осаждала пестрая толпа с транспарантами, колыхалась и гудела. Народу было больше, чем на демонстрации. Я присвистнул.

— А точно это ограничится пятнадцатью минутами? Меня жена ждет, написал ей, что выезжаю…

— Может, десять, но точно не дольше двадцати.

Это не входило в мои планы, но главный тренер сборной прав: нехорошо отворачиваться от болельщиков, и я направился за ним в багажное отделение, освобожденное