След «Семи Звезд» - Андрей Чернецов

Как следовало из документа, вещества, представленные вниманию специалистов, оказались «смесью растительных масел, растительных алкалоидов, ароматических веществ и пчелиного воска с некоторыми красителями». Наркотиков, по крайней мере, указанных в приложении к статье 228 УК РФ, не обнаруживалось.

Выводы экспертов оказались банальны – по их высокоумному мнению, «представленные на экспертизу предметы и вещества» могли использоваться «при совершении религиозных обрядов или с косметической целью в виде препаратов для ванн с целью омолаживания кожи». (Вот наворотили-то!)

Ничего подозрительного…

Про зеркало, между прочим – ни слова. Наверное, экспертам оно показалось совсем обычным: маленькое, в темной от времени оправе из резной кости мамонта, со стершимся изображением переплетающихся линий.

Вадим посмотрел в окно и на миг задумался. Потом плавно опустил взгляд на стол, где находился еще один акт экспертизы – по поводу отпечатков, найденных в доме Гроссмана. И вот тут он весь напрягся, забыв и о книге, и о зеркале…

Большинство отпечатков принадлежало «неустановленным лицам». Какие-то – горничной и самому Гроссману. Но на столе, за которым и сидел труп, имелся очень четкий и хороший отпечаток, числящийся в картотеке.

Принадлежал он некоему Расулову Али Али-оглы 1966 года рождения, квартирному вору, дважды судимому, с погонялом «Конь». Причем, как гласила приписка, ныне Расулова разыскивали в его родном Азербайджане еще и за убийство. Кличку свою он заработал за колючей проволокой, куда угодил за нанесение тяжких телесных повреждений сторожу колхозной фермы еще в 1989-м и за кражу с фермы коня, впоследствии сданного на мясо (вот сволочь!)…

Но самая пикантная подробность состояла в том, что гражданин Али Расулов числился в картотеке как признанный умершим – пропал во время пожара в рязанском общежитии, где зачем-то поселился.

Вот это уже серьезно. Очень серьезно. Потому что при любых раскладах мелкий уголовник не появился бы в доме Гроссмана просто так.

Вариантов тут два – или покойный был не так уж чистоплотен в делах, как распинался Толстунов (а значит, вполне мог стать жертвой неразборчивости в связях) или же… Или же отпечаток оставил его убийца. Который, между прочим, сам воскрес, получается, из мертвых.

Но поразмыслить над этой дурно пахнущей историей не удалось – зазвонил телефон.

– Вадим Сергеевич, господин майор? – прозвучал в трубке знакомый голос. – Это Толстунов.

Легок на помине!

– Помогите, на меня наехали!! – неестественным голосом проверещала трубка.

Майор невольно прищурился от удовольствия, догадавшись, что творится на другом конце провода с помощником убитого антиквара. «Неужто хозяин вернулся с того света?» – почему-то подумалось ему.

– Понимаете, – буквально щелкнула зубами трубка. – Сегодня заявился ко мне какой-то новый русский с братвой и требует какой-то договор… Исполнения договора… Нет, не так… выполнение договора…

Пока на том конце провода пытались подобрать нужные слова, Савельев все еще как завороженный смотрел на фото зеркальца…

– Но я не знаю что это за договор, клянусь! – выла трубка.

– Он назначил встречу? Или обещал сам прийти? – спросил Вадим командным тоном.

– Нет, он уже сидит у меня в приемной!

Похоже, Жан Демьянович был буквально убит.

– Хорошо, еду.

Стенания на другом конце провода мгновенно прекратились, и полушепот донесся до майора:

– Только не опоздайте, пожалуйста…

И раздались короткие гудки…

Прихватив с собой подвернувшегося под руку Стаса на служебном «форде», он направился к офису «Рижского антиквариата».

И в самом деле – в приемной расположился здоровенный субъект лет этак между тридцатью и сорока, с вполне «новорусским» выражением лица, правда, не в традиционном малиновом пиджаке, а в элегантном костюме, впрочем, болтавшемся на нем, как седло на корове.

Появление милиционеров, один из которых ненавязчиво придерживал на плече вполне боевого вида АКСУ, его хотя и напрягло, но ничуть не напугало.

Уже в кабинете Жана Демьяновича Вадиму удалось выяснилось следующее: господин Семен Петрович Ереминский, председатель правления ЗАО «Кавилар-Трейдинг», действительно имел на руках договор с «Рижским антиквариатом», подписанный лично покойным Гроссманом, на поставку «оговоренных предметов антиквариата» на сумму, эквивалентную ста пятидесяти тысячам евро…

– Вот ведь жуки, гражданин начальник, – буркнул здоровяк. – Я за это барахло заплатил такие деньги, а они не отдают, на вас вот ссылаются. Небось зажать хотите? – зло бросил он Толстунову. – Ну и что ты с этими тряпками фашистскими будешь делать?

– Постойте, – встрепенулся Вадим, а Стас приподнял в удивлении брови. – Так та эсэсовская коллекция для вас предназначалась?

– А вроде для скинхэда староваты, – добавил Стас.

– Обижаете, гражданин начальник, – бросил Ереминский, и принялся объяснять происхождение заказа.

Архив немца со всем прочим добром приобретен этим «новым русским» в подарок своему прадеду. А прадедушка Ереминского С. П. – тоже С. П. Ереминский – в ту, уже далекую, войну был партизанским командиром в Южном полесье, где-то между Украиной и Белоруссией. Так вот оный гауптштурмфюрер Ганс Хрюке руководил той самой ягдкомандой, что гонялась за отрядом героического предка бизнесмена. В конце концов, партизаны заманили немцев в засаду, но Хрюке вместе с остатками своих людей все же удалось вырваться.

Дедушка не раз, вспоминая молодость, высказывал сожаление, что не успел-таки поквитаться с