Александр Солженицын. Гений первого плевка - Владимир Бушин

Дальше: «Особое место в этой книге занимает образ Твардовского». Действительно особое. Ведь ни о ком из писателей, а только о нем Солженицын писал: «Он меня душил! Он меня багром заталкивал под лед!»

Дальше: «Публицистические книги писателя — образцы служения правде, Богу и России». Лепота! Но тут невольно вспоминается Тютчев:

Не Богу ты служил и не России —Служил лишь суете своей…

Если в конце заменить одно слово, то можно закончить так:

И все дела твои, и добрые и злые, —Все было ложь в тебе, все призраки пустые:Ты не поэт, а лицедей.

Дальше: «Архипелаг ГУЛаг» с документальной точностью напоминает «Записки из Мертвого дома» Достоевского и «Остров Сахалин» Чехова». Да если бы эти писатели были живы, они, во-первых, подали бы на Залыгина в суд за уподобление их трагических книг с дешевой и лживой поделкой, во-вторых, выдрали бы бороду самому Солженицыну.

Дальше: «Во времена Солженицына в местах заключения находилось огромное количество ни в чем не повинных людей». Выше упоминалось, что сам он признает: ему лично влепили справедливо, законно. А вот все остальные — ни в чем… Тогда спросил бы у своего дружка Яковлева, который с 1986 года ведает реабилитацией: «Почему из 106 млн. объявленных мной репрессированных в советское время ты, аспид, почти за двадцать лет реабилитировал только 1 млн. 300 тысяч? Где остальные 104 млн. 700 тысяч?»

Дальше: «Писатель собрал и обобщил огромный ист. материал, развенчивающий миф о „гуманности“ ленинизма». Во-первых, если миф, то грамотный человек не станет брать слово в кавычки. Во-вторых, тут следовало добавить: «А В.Бушин собрал и обобщил огромный лит. материал, развенчивающий миф о грамотности и талантливости, о правдивости и религиозности прохиндея Солженицына».

Дальше: «Глубоко аргументированная критика сов. системы произвела во всем мире эффект разорвавшейся бомбы». Во-первых, разорвавшаяся бомба — замусоленный литштамп, стыдный для 80-летнего академика. Во-вторых, сам же Солженицын называет нынешнее время «безграмотной эпохой». Да, только в такую эпоху и можно наворотить вороха малограмотного вздора о своем народе, грязной клеветы на свою родину, подлой лжи на свою историю, и эта смесь взрывается над родной страной, как «Малыш» над Хиросимой. Солженицын и сделал это в своем «Архипелаге», и ему, несомненно, принадлежит первая, главная, самая важная роль в разрушении Советского Союза.

И последнее. В конце статьи — список критиков и их работ о Солженицыне: Н. Левитанская, А. Немзер, Г. Фридлендер, А. Ранчин, П. Спиваковский, Р. Темпест, Г. Шурман, Д. Штурман и т.д. Позвольте, а где же В. Бушин? Ведь у меня было десятка два публикаций об этом светоче, причем как в центре (в Москве, Ленинграде), так и в провинции (в Воронеже, Омске), как еще в 1963 году, так и в 2004-м, как в журналах (например, в «Молодой гвардии», «Spy»), так и в газетах (например, в «Советской России», «Завтра» и «Патриоте»). И вот — ни слова! Ни звука! И это академическое издание! И так работают академики России и США! Ах, бесстыдники… И еще лепечут о служении правде. Да один этот факт умолчания изобличает всех вас, начиная от академика Солженицына и кончая главным редактором «Словаря» академиком Николаевым, как беспросветных лжецов, бесстыдных фальсификаторов и тупых трусов перед словом правды.

XVIII . СОЛЖЕНИЦЫН И ДЕЙЧ, ИСАКОВСКИЙ И БЛАНТЕР

Марк Дейч… Вы спрашиваете, кто это? Какая непросвещенность! Дейч — ведущий и впередсмотрящий журналист «МК», любимой газеты московских проституток, и сам — любимец нашего телевидения. Последний раз вы могли видеть его 13 мая в передаче НТВ «К барьеру!». Это была жестокая схватка с Александром Ципко, с философом, который на двадцатом году разграбления его родины начал, наконец, кое-что соображать. Дейч защищал «либеральные ценности» с кровавым привкусом и оправдывал все, что его единомышленники сотворили со страной.

Так вот, сей адвокат грабежа и предательства, естественно, когда-то пламенно любил Александра Солженицына и во всем свято верил ему и его «Архипелагу ГУЛаг». Он этого не скрывает: «Еще в советское время я и многие мои друзья, знакомые неоднократно читали „Архипелаг“, восхищались автором… Мы безоговорочно верили… Эта книга вошла в историю и вместе с ней — ее автор. Ничего, кроме глубокого уважения, они — автор и „Архипелаг“ — не вызывают».

Прекрасно, как эпитафия. Но почему безоговорочно верили? А потому, говорит, зачитывались «Архипелагом» и верили автору, что «иных фактов и цифр не знали». Но, милый, это же тупоумная вера. Если мне скажут, что Дейч пишет для проституток объявления в МК, пробивает их на полосу и за каждый текст в пять-десять слов берет по сто долларов, то я, не зная иных фактов о нем и иных цифр, могу, имею право верить услышанному о Дейче?

Но у него есть дополнительный резон: «А факты и цифры советской пропаганды вызывали оскомину». Это еще глупей, ибо оскомину может вызывать и правда, если она неприятна или назойлива.

Нет, и слепая вера, и жаркая любовь Дейча, как и его друзей, на самом деле объясняются совсем другим.

Дело в том, что М.Д. — мелкий, но исключительно злобный и неряшливо образованный антисоветчик. Доказательства этого он дал и в помянутой передаче 13 мая, и дает в данной публикации. Достаточно хотя бы такого заявления: «Власть большевиков стала трагедией для России. В очередной раз народ был обманут в своих надеждах на социальную справедливость…» Но он не может ответить, как с этой трагедией за плечами страна стала второй державой мира, а по многим показателям жизни народа и первой. Ах, как и тут жестоко большевики обманули всех, включая бедного Дейча и его несчастную матушку. А вот с середины 80-х годов, т.е. со времени прихода к власти Горбачева и его демократического кагала, до начала 90-х годов уровень смертности в стране поднялся в 1, 5 раза. В 1992 году смертность превысила рождаемость, которая упала в два раза, из-за чего страна потеряла 14 миллионов неродившихся граждан. И катастрофа нарастала: сейчас по сравнению в 1998 годом смертность увеличилась на 122%, убийства — на 132%, самоубийства — на 106%. По уровню жизни страна скатилась из первой десятки на 63-е место, а по здравоохранению с первых мест в мире на 130-е. Но Дейча это ничуть не волнует. Почему? А потому, во-первых, что теперь у всех дейчей есть возможность брехать что вздумается. И не потому ли, во-вторых, что из всенародной катастрофы многие его соплеменники извлекли невиданную выгоду? Достаточно сказать, что в «Золотой сотне» богатейших людей России, опубликованной в майском номере журнала «Форбс» за этот год, соплеменники Дейча при общем их количестве в стране не более 260 тысяч там составляют не менее трети, причем их имена стоят во главе списка: Ходорковский, Абрамович, Вексельберг… Александр Смоленский (№ 92, как ни странно) назвал эту публикацию «расстрельным списком». Чует кошка, чью мясу съела… Такое ограбление народа грозит ему не только всеобщей нищетой, но и — «полной гибелью, всерьез», как сказал, между прочим, тоже еврей, но талантливый.

А Солженицын пишет в своем двухтомнике «Двести лет вместе» о власти большевиков так: «Она действовала отчетливо антирусски на разрушение русского государства». В сущности, это то же самое, что лепечет Дейч: большевики разрушили государство. Но СССР каким-то непостижимым образом превратился в соперника Америки…

И вот мелкие антисоветчики встретились с антисоветчиком крупногабаритным и поняли, сколь «несомненна роль его в крушении коммунизма». Как же им не верить ему! Как им такого не любить! Как не скулить вслед за ним то же самое, что и он!

Так бы всю жизнь свою М.Д. и прожил в блаженной вере и любви, если бы объект его обожания вдруг не выпустил помянутый двухтомник «Двести». Он его смастачил из отходов от 10-томного «Красного колеса». Книга эта о роли евреев в русской истории. Вот любопытно: после того как в 2001 году вышел первый том, Игорь Шафаревич тоже из отходов своей «Русофобии» слепил в 2002 году книгу «Трехтысячелетняя загадка» — это уже о роли евреев в мировой истории. У обоих авторов-академиков, конечно, есть в этих сочинениях что почитать.

Сразу надо заметить, что для обоих еврейский вопрос лишь повод для очередного антисоветского трепа. Дейча это, естественно, абсолютно не интересует, вернее, ему это очень даже «ндравится», но в фундаментальном двухтомнике (больше тысячи страниц!) он усмотрел прежде всего мысль о многолетнем еврейском засилье в России, и это пронзило насквозь его сердце. Поэтому, стремясь с порога высмеять ее, он озаглавил свою статью о книге Солженицына чрезвычайно решительно: «Бесстыжий классик». Да еще каждую затем свою публикацию о книге (их оказалось три — 25, 26 сентября и 24 ноября прошлого года) снабдил язвительным подзаголовком, пламенно негодующей врезкой и уж вовсе убийственной карикатурой редкостного карикатуриста Меринова с заборной надписью «Как нам обс…ть Россию?». Такую карикатурку можно назвать и мериновской и жеребцовской… И это не все! Присобачил еще два эпиграфа: один заграничный — из Фейхтвангера, второй отечественный — из Ильфа и Петрова. Уже по этой изначальной непроворотной гущине видно, что и автор и редакция соображают туго и не о них сказано: «В ограничении познается мастер».